А его люди обмотали штаб постами, и не поймешь: охраняют или стерегут. Никитин с Щепкиным на ножах. Щепкин все на боевые действия налегает: «Давайте мост взорвем или один из домов отдыха офицеров». Никитин возражает: «Мост надо взрывать не сейчас, когда на Миусе затишье, а вот вновь начнутся там бои. И вообще, наша главная задача снабжать армию разведданными».

Пожалуй, картина была ясной. Щепкин и есть тот человек, которого сумела заслать вражеская контрразведка в партизанский отряд. И не одного, а с группой помощников. Я об этом сказал Леше. Молодой разведчик удивился.

— Но его же рекомендовал сам Николай Лаврентьевич! А в общем-то сразу было видно, что это сволочь, — согласился тут же он. — Людей натравил друг на друга.

Надо было найти способ вывести Щепкина из отряда, а его людей изолировать, окружив своими людьми, потом разоружить.

— Он без охраны в уборную не ходит, — возразил Леша Соловей.

— Найдем хорошую приманку. Передашь Луневу, что надо готовиться к приему полковника из центра, который, видимо, прилетит самолетом для особого инструктажа. Пусть Лунев предупредит об этом в отдельности каждого руководителя: Щепкина, Никитина и Конева. Никитина можно ввести в курс основных событий. Но только основных! — предупредил я Лешу Соловья. — Щепкин, вне сомнения, немецкий контрразведчик. Потом мы вызовем всех руководителей на совещание в какой-нибудь хутор. Охрану должен подобрать Никитин. По дороге и возьмем Щепкина.

Леша Соловей подался восвояси. Истомин пошел его провожать. А мы с Лаймой на всякий случай стали готовить для себя запасной вариант отступления: мало ли как повернутся события.

Поздней ночью Истомин, пользуясь пропуском, вынес свою рацию за город и передал в центр мою просьбу, чтобы по каналам разведотдела армии предупредили партизанский отряд: «Готовьте аэродром. Усильте охрану».

Немецкие пеленгаторы, видимо, ожидали нашего выхода в эфир, засекли работу передатчика. Истомин едва сумел уйти от облавы. Зарыл приемник в снег и километров пятнадцать тащился в обход по завьюженной степи. По его следу пустили было собак, но метель спутала все.

То ли после этого случая, то ли по иной причине, в Светлово были подняты по тревоге все имеющиеся силы полиции и гарнизона. Людей перевели на казарменное положение и выдали солидный запас патронов и гранат.

Миновали сутки, вторые. Напряженность обстановки не уменьшилась.

И вот в фотосалоне появился невероятно расстроенный Истомин.

— Товарищ полковник, беда! Раненого Лешу Соловья взяли в плен.

Он шел с каким-то важным сообщением. Мы его заждались, и он это знал. Он имел пропуск, выданный полицией. Но за два последних дня пропуск устарел, был введен новый.