— Марго? — удивился Матвей. Эти писатели, господи, витают в облаках постоянно. — Зачем тебе понадобился видео-звонок?

— Хотела тебе кое-что показать.

— Вот как? — Матвей подобрался и сказал с угрозой: — Надеюсь, ты не повторила тот же сумасшедший поступок и не пошла на защиту без трусиков?

— Это мой дресс-код только для ваших семинаров, профессор.

— Чертовка, — пробормотал Матвей. — Так что, зачетку будешь показывать?

Я перевела камеру телефона на «сюрприз». Для непонятливых писателей с Марса рядом с тестом оставила пару вязаных пенеток. Контрольный, так сказать.

Тишина затягивалась. Озадаченная, я снова повернула телефон к себе.

Вид Матвея напомнил мумию царя Тутанхамона из Каирского музея, куда мы ездили в прошлом году, или жертву, застигнутую врасплох извержением Везувия, — руки скрещены на груди, рот открыт, глаза вылуплены.

— Хм, — кашлянула я. — Ну вы тогда переваривайте, Матвей Александрович. А мне пора.

— Марго! — только и успел сказать он, но я уже отключилась с ехидной улыбкой.

Знаю, это незаконно так с писателями поступать. Ни черта он не напишет после такого звонка, но ошарашенный вид Матвея стоил каждой секунды.

Поразительно, насколько искренне мужчины удивляются тому, что от секса бывают дети. Кто бы мог подумать, да?

Я с улыбкой коснулась еще плоского живота. Да-да, моя крошка, мама тоже хочет тех вишневых пончиков и малиновый чай. Ох, и кренделей с кунжутом. И яблоко. Я же правильная девочка, пусть и замужем за собственным профессором, который почти на десять лет меня старше.

Сложнее всего пришлось моим родителям.

Но я тоже молодец, никак их не подготовила. Прямо с самолета, на который я и потратила свою «северную» зарплату, я помчалась на презентацию книги Матвея, а после — через часов пять, когда мы наконец-то насытились друг другом, — сразу привела к родителям.

У них был двойной шок. Дочь, которая должна быть на Севере, оказывается на пороге, под ручку с женихом, у которого прямо-таки до неприличия счастливый вид. Так что просто нет шансов не догадаться, чем мы занимались все время после встречи.

Даже когда мой отец отчитывал Матвея, тот не переставал улыбаться. Так что папа в какой-то момент просто махнул на него рукой, мол, что с него с дурочка взять, и с тоской в голосе спросил:

Я была уверена, и осенью мы поженились.

К тому времени, я уже числилась студенткой второго курса журфака, а Матвей — завязал с преподаванием, но сплетников это не остановило. Да и плевать. Профессор в моей постели никак не повлиял на мою учебу и помогал, исключительно когда я сама просила у него помощи. Да и тогда Матвей никогда не давал мне «рыбу», всегда только «удочку».

После пончиков настроение значительно улучшилось. Я знала, расписание Матвея на сегодня и не зря позвонила именно сейчас.