Говорят, бывшая Руса свалила к какому-то воротиле и укатила в Москву, и теперь он самоутверждается. Мне похер, но я не такой идиот, чтобы пускать козла в свой огород.

– До промежуточной аттестации сдадите мне задание письменно, – выкручивается под моим взглядом аспирантишка. – Если ошибок не будет, зачту за семинар. Понятно, Истомина?

– Да, Руслан… – голос ее дрожит.

Расстроилась, что не дали ноги раздвинуть? Идиотина.

Рус отваливает, не солоно хлебавши.

Только я расслабляюсь, что отстоял свою территорию, как коза вывинчивается из-под руки и собирается драпать. Не ожидая такой подставы, я выпускаю ее из хватки.

Не понял.

Она, что, за ним побежит сейчас, что ли? На глазах у всех в холле эта побежит от меня к нему?

В бешенстве я успеваю перехватить ее руку и дергаю на себя, девчонка больно впечатывается мне в грудь. Смотрит на меня почти с ненавистью.

– Ты… – дребезжит она, а взгляд блестит влагой.

И подбородок выставляет. Кто-то собрался реветь?

Сопля осмелела так, что пытается выдернуть свою ладонь из моей.

– А ну пошли, – шиплю я и тащу ее за угол.

Завернув, я придавливаю сивую к стене, чтобы не рыпалась, и, наклонившись к ней так, чтобы ей было отлично видно, что я в ярости, задаю резонный вопрос:

– Ты совсем, что ли?

– Это ты совсем охренел! – с вызовом выдает она. – Ты что вытворяешь? Сказать такое, да еще так громко! Все теперь будут думать, что я с тобой сплю!

Выплевывает коза, и звучит это так, будто секс со мной ее покроет позором, и нет ничего более унизительного.

Миленько. Бестолочь сорвала последние остатки моего контроля и спустила их в унитаз.

– Лучше пусть думают, что ты спишь с Русом? Расстроилась, что тебя не поимели на дополнительном занятии? Так хочется в коленно-локтевую? – зверею я. – Хотя… ты же, наверно, за этим и поступила в наш универ? Найти спонсора с кошельком?

– Нет, – губы сивой дрожат весьма натурально, но я слишком хорошо знаю таких актрис, как она.

– Тогда благодари, – приказываю я, прижимая ее к стене уже всем телом. Она меня выбесила, ей и расхлебывать. Пусть только попробует не подчиниться.

– К-как?

И я мгновенно представляю, как эти ненакрашенные губки обхватывают головку моего члена. Образ такой яркий, что болт снова встает, как по щелчку, неоднозначно упираясь девчонке в бедро. Ебать. Слишком остро.

– Поцелуй, – требую, глядя в лицо, снова сменившее колер с белого на красный.

– Нет!

Что ж. Сама виновата.

– Ты моя. И ты мне должна. Нехорошо ходить в долгах, Оля. Я жесткий кредитор.

И больше не церемонясь, я беру свое.

Впиваюсь в бесячие губы поцелуем, сразу проталкиваю язык и…

И меня накрывает.

Твою мать!

Глава 6. Оля

Что он несет? Я в ужасе смотрю на него.

Какие долги?

Что он творит?

Дикаев придавил меня, как кот мышонка. Он слишком близко.