— Твою мать! Ещё же гандон!

— Заводи, я его найду, — помог мне Иван забраться в кабину. — Он так обдолбался, что далеко вряд ли ушёл.

— У него был с собой телефон, Жень? — превозмогая тошноту, щелкал я по клавишам управления.

Я кивнул. И начал стягивать рубашку.

Женька мне помогала. Она же отстегнула липучки жилета. И я, наконец, вздохнул полной грудью, пока она рассматривала расплывающиеся на коже бордовые кровоподтёки.

Достал из кармана свой телефон.

— Антон, ну что там? — включил громкую связь.

— Ещё оперируют, — прозвучал бесцветный голос Бринна.

— Значит ещё жива, — выдохнул я и отключил связь. — Ну и то ладно.

Иван вернулся, когда как раз застрекотали винты.

В воздухе разговаривать было бесполезно, очень шумно, ничего не слышно.

Но сейчас я молился только об одном: чтобы нам хватило топлива дотянуть до больницы.

— Лёвин что-нибудь видел? — спросил я Ивана уже на лестнице госпиталя, на ходу натягивая стоящую колом от крови рубашку. Другой у меня всё равно не было.

— Трудно сказать. Но одно точно: камер в доме нет. Только по периметру.

— У меня, — показал он аппарат. — Запаролен, пока не могу сказать записал он что-нибудь или нет.

— Ясно, ну наши разберутся, — я повернулся к Женьке. Она за нами еле поспевала. Я отправил Ивана вперёд, а сам отстал. — Малыш, ты как?

— Нормально. Господи, мы выглядим как кровавая свадьба.

— Я и предложение сделал тебе не как все нормальные люди. Не мудрено, что и на свадьбе всё пошло не как, — улыбнулся я и прижал её к себе. — Не знаю, сколько у нас есть времени. Двадцать минут, час, а, может, повезёт, и до утра, пока за мной приедут менты, поэтому я скажу сейчас. Ничего не бойся. И никого не слушай. Я вернусь. Просто дождись. Хорошо?

— Тебя посадят? — положила она обе руки на моё лицо, заглядывая в глаза.

— За убийство дяди Ильдара?

— Это была самооборона. Он выстрелил. Я выстрелил. Ты ничего не видела.

— Я и правда ничего не видела. Я даже не поняла, что это выстрелы. Я схватилась за стойку, чтобы встать, а она рухнула вместе с висящей посудой.

— Я слышал, — улыбнулся я. — Ванька за тобой присмотрит, — обнял я её за плечи. — А ты, главное, учись хорошо, — давал я какие-то дурацкие советы, пока мы спускались.

И знал, что сердце у неё разрывается. Но пока я держусь, держится и она.

— Скажите, у вас есть лор? — остановил я медсестру, что даже не вздрогнула, глянув на нас. — Девушку надо осмотреть. Ухо. Её ударили по лицу.

— Да, конечно, — кивнула она. — Сейчас. Вы пока присядьте.

— Мы будем вон там, — показал я на одиноко сидящего на диванчике Антона.

Женька его обняла, и он всё же расплакался, уткнувшись в её плечо.

Руки у него до сих пор были в крови. И одной он так и держал Элькину маленькую сумочку, что срезали с неё в «скорой».