— Что, сучка? — буквально поднял он меня от пола, выдирая пряди. — Думаешь, тебя спасёт твой Моцарт? Думаешь, найдёт тебя здесь? Ну, может, и найдёт, — тянул он меня за собой, — когда-нибудь. То, что от тебя останется.

Резко рванул, завалил меня грудью на стол. И прижав пятернёй, полез под юбку.

Я дёргалась. Я пыталась вырваться. Пыталась брыкаться. Пыталась кричать и позвать на помощь хотя бы Артура. Я даже исхитрилась и пнула его. Но он был такой огромный, такой сильный, такой тяжёлый, что, когда его жирные пальцы добрались до трусиков, только жалобно пискнула, но сделать ничего не могла.

— Отпустите меня, пожалуйста! Пожалуйста, не надо, дядя Ильдар! — умоляла я.

Он засунул в меня свой чёртов палец. Он елозил там, наслаждаясь. Он потянулся своими грязными губами к моему лицу. И навалившись, вывернул за волосы голову и жадно обслюнявил.

— Что же ты не орёшь больше, принцесса? — спросил он, когда я затихла, пытаясь нащупать в складках платья освобождённой рукой термометр. — Я люблю, когда орут. Люблю, когда молят о пощаде. И я сейчас буду тебя трахать, а ты зови не меня, не маму с папой, зови своего поганого Моцарта, — заржал он.

Вытащив руку из моей промежности, чтобы расстегнуть штаны, он чуть отстранился. Тут я и нащупала штырь. И, выдернув его из ткани, со всей силы, какую в себе нашла, всадила ему в ногу.

— Это вы молите его о пощаде!

— А-А-А!!! — он взвыл так, что эхо зазвенело в развешенных на крюках медных кастрюлях.

В одном только я ошиблась: думала, пока он будет корчиться от боли, смогу убежать. Но он поймал меня за платье. И отвесил такую оплеуху, что я отлетела на пол.

В голове зазвенело. В глазах потемнело. Из носа потекло. Я вытерла его дрожащей рукой — кровь. Пыталась ползти, отползти куда-нибудь в угол, когда он пнул меня в живот.

Я скорчилась на полу от боли. Скорчилась, подтягивая к себе колени. И в ужасе ждала, что именно этого он и добивался, что сейчас он снова задерёт платье и засунет в меня уже не пальцы.

Ждала, оглохшая, ослепшая, онемевшая от боли и ужаса, не могла пошевелиться, и уже не слышала и не видела, что происходит вокруг. Зажмурив глаза и закусив губу, я даже не молила ни о чём, ну разве что потерять сознание, чтобы ничего не почувствовать. Провалиться в беспамятство…

Теперь к нему добавилась рука. Родная. Тёплая.

Я открыла глаза. Его лицо расплывалось. Но это точно был Он.

— Моцарт! — с облегчением выдохнула я.

— Детка, — он сгрёб меня в охапку и прижал к себе. А потом отстранился и посмотрел в глаза. — Ты как?

— В порядке. Я в порядке, — уверенно кивнула я.

— У тебя кровь, — коснулся он лица. — Он тебя ударил?

— И здесь, — показал он на платье.

— Это не моя. Лёвина. Это он привёз меня сюда.

— Я знаю, — коротко кинул Сергей.