— Я сейчас не убью тебя за собаку только потому, что не умею водить вертолёт, — вырвала я руку, наконец, приходя в себя. — Давай шевелись, Лёвин!

И я, конечно, знала, что это плохая затея: я же видела, как он «парковался». Но Сергей в больнице, Элька ранена — я не могла думать ни о чём другом.

А мы летели и ладно!

Вот только куда мы летели?

Город остался позади.

— Лёвин, какого хера? — крикнула я в микрофон, прикреплённый к большим наушникам, оглядываясь. — Мы куда летим?

— Да вроде куда надо, — показал он на красную точку на экране навигатора. — Не я же прокладываю маршрут! Автопилот!

А его чёртов автопилот дал команду снижаться над каким-то лесом. И заложив крутой вираж, вертолёт взял точное направление на знакомую букву «Н» на чьём-то частном газоне.

— Куда мы прилетели? — кричала я, сорвав наушники.

— Не знаю, — пожал плечами Лёвин. — Но, если хочешь, сиди здесь, — и выпрыгнул из кабины.

Ветер от винтов рвал его окровавленную рубаху. Но он и на ногах стоял как-то не очень уверенно, и в принципе явно не знал куда идти. Петлял по небольшому полю как заяц, пока не увидел дом и не направился к нему.

— Будь проклят тот день, когда я с тобой познакомилась, Лёвин, — материлась я, путаясь в складках свадебного платья. Но всё же вылезла из кабины, когда винты почти остановились.

Надеюсь у хозяев есть машина. Или стационарный телефон в доме. Или они сами дома.

— Здесь есть кто? Люди! — крикнула я, толкнув украшенную ажурной кованой решёткой дверь красивого трёхэтажного особняка. Над головой тренькнул колокольчик.

— Заходи, заходи, не стесняйся! — крикнул мне Лёвин откуда-то из глубины дома.

— Что ты здесь де… — пройдя огромный холл с фонтаном, застыла я на пороге большой кухни.

Но могла бы не спрашивать. Я знала, что он делает, когда, вдохнув с гладкой поверхности стола полоску белого порошка, вытер нос, задрал голову вверх и заржал.

Вышла не вышла, не твоё дело, Лёвин! Я судорожно искала на кухонном столе хоть что-то, чем можно дать отпор. Но пока в руку попалась только солонка. И я осторожно заскользила рукой дальше.

— Чё молчишь? Я спросил: ты целка? Ты же так отчаянно её берегла, свою девственность. Целовалась и то без языка. Не нравилось тебе. И секс, видать, тоже, в твоём убогом правильном мире должен быть только после свадьбы?

— Ну, допустим, — задрала я вверх подбородок, нащупав разделочную доску. Небольшую, но с хорошей удобной ручкой. — И что?

— Жаль, — снова выдохнул он мне в лицо. — Целок у меня ещё не было.

Я сжала деревяшку в руке… Но вдруг тренькнул колокольчик входной двери. И Лёвин оттолкнулся от стола и пошёл, даже на меня не глянув.

— Всё? Я свободен? — зазвучал его голос из холла с большим прямоугольным фонтаном, даже двумя и стеклянным мостом между ними.