Но Ира не оставила ей выбора, как в целом не оставляла выбора никому и никогда.

Мы с ней познакомились, еще когда я сам в хоккей играл, а потом в тренерство очень рано ушел: из-за травмы пришлось завязать с играми, пошел обучать детей. Набрал свою первую группу, «Феникс», старшие мои, уже до КХЛ их довел, и многие сами тоже уже тренируют.

Познакомились, закрутилось быстро, поженились, молодые были, горячие. Я много работал, Ира тоже карьеру строила, потом забеременела и ушла в декрет. Дианка родилась, звездочка моя. Абсолютно неуправляемая девчонка была с первых дней жизни. Она Марфу к нам в дом и притащила: подобрала ее, блохастую и грязную, где-то на улице и ревела с ней на руках полчаса, умоляя оставить.

Ну оставили, конечно… В итоге только Марфа со мной и живет теперь в небольшой съемной квартире, потому что в той, что я купил после развода, все никак не закончат ремонт. Но, слава богу, скоро можно будет переезжать.

Тридцать семь лет, живу с кошкой… М-да уж. Веселая жизнь у тебя, Виктор Палыч, очень веселая.

– Да не ори ты, сейчас покормлю, – отвечаю Марфе, хотя это никогда вообще не работает. Она орет до того момента, пока в ее тарелке не появится еда. Еще и перебирает! То ей корм не такой, то мясо невкусное, то печень пахнет не так. И вот даже сейчас она смотрит на сосиску в своей тарелке с таким выражением морды, словно я туда положил ей кусок мыла и заставил есть. – И не смотри на меня так, я не успел вчера корм купить. Сегодня куплю, жри сосиску.

Иду в ванную, надо умыться и срочно проснуться, скоро тренировки, а я по частям себя собрать не могу. Но не успеваю дойти до комнаты, как в дверь кто-то настойчиво стучит. Кого принесло-то в восемь утра?

– Папулечка! Сюрприз!

– И не ори на мать! Если я сказала, то так и будет, точка!

– А вот и нет! – все-таки кричу и хлопаю дверью, закрываясь в своей комнате.

Это просто невозможно! После того как мама развелась с папой и утащила меня с собой в Питер, наши отношения стали хуже некуда. Не то чтобы мы раньше были подругами, но так плохо еще не было никогда. Я больше папина дочка, и поводов ссориться с мамой не было как раз по причине того, что все мои проблемы решал папа. Но то, что происходит сейчас…

Я хочу поступать на хореографа, ведь танцую с трех лет! Мало того, что из-за переезда мне пришлось бросить мой любимый коллектив и студию, так еще и выяснилось, что мама против этой профессии. «Это не работа, а черт знает что», – главный ее аргумент. Она хочет, чтобы я стала юристом. Или журналистом. Или финансистом. Или, на крайний случай, психологом. Кем угодно, только не тем, кем хочу я.

А я хочу танцевать! Преподавать деткам, как папа! Открыть свою школу танцев, возить их на конкурсы и радоваться успехам. А не быть финансистом или, упаси боже, психологом.