Марина с Дианкой тоже на месте, и внутри меня снова просыпается отцовская ревность, что поздравлять она может не только меня, но… Как только она прыгает мне на шею, все сомнения и глупости тают.

– Поздравляю! – верещит, а потом повторяет все то же самое всей команде.

Марина обнимает Диму, а потом отрывается от него, и на шею болезного прыгает моя Мышка, и тут же все мое спокойствие улетучивается. Они не целуются, спасибо им за это большое, но мне не все равно, что такого у них случилось, что вдруг так сблизились.

– Поздравляю, Виктор Павлович. – Марина отвлекает меня от испепеления детворы взглядом и поворачивает голову к себе. – Вы – вау! Я испытала тысячу эмоций.

– А что на финале будет… – говорю ей и принимаю объятия и поздравления, прижимая ее ближе к себе. Мы смотрим друг другу в глаза, и вдруг нас ослепляет вспышка. Поворачиваю голову и замечаю Дианку, которая прижимает телефон к себе и прикусывает губу.

– Упс, – говорит, – вспышку не выключила.

Вот же засранка, а! Я вижу, как Марина краснеет, а потом понимаю почему. На нас глазеет вся команда. Причем с такими лицами, как будто только узнали, что у их тренера бывают объятия с женщинами. С другой стороны… Они реально только узнали. Никто не был в курсе того, что я женат был полжизни и воспитывал дочь. По сути, они о жене узнали, когда я сообщил им, что развелся. А тут так откровенно и напоказ отношения с Мариной.

И, кажется, я снова назвал это отношениями. Ладно.

– Хватит девушку смущать, – рявкаю на них, – давайте по домам. Завтра утром тут, в шесть, чтобы как штыки, поняли все?

Мы всей дружной компанией выходим из ледового дворца. Я, так и не отпустив Марину, прижимаю ее за талию к своему боку, а Дианка идет рядом с Димой. Вся толпа весело болтает о прошедшей игре, но я чувствую, как Марина сбивается с шага, и прослеживаю за ее взглядом, тоже останавливаясь.

Да твою ж… Он бессмертный, что ли?

– Марин? – зову ее, хотя даже не знаю, что спросить. Мудак стоит у входа, опираясь на свою машину. У него в руках две розы, перевязанные черной лентой, и я не уверен, что хочу знать, на кой черт он сделал это.

Но ему хватает наглости пойти в нашу сторону. Мои пацаны сразу чувствуют опасность и замолкают, встают рядом, Марину прячу к себе за спину и почему-то точно знаю, что дочь моя тоже сейчас в безопасности. Чертов Горин, как так быстро он втерся ко мне в доверие, а?

– Свали по-хорошему, – говорю Паше, чувствуя, как кровь от злости закипает в венах от его наглой ухмылки.

– А то что? Снова ударишь?

Я слышу пару удивленных вздохов за спиной от команды. Да-да. Я не дерусь и им не разрешаю, все проблемы надо решать разговорами и все прочее, но иногда даже у меня сдают нервы.

– Уходи, я тебя прошу, не устраивай сцен, – говорит Марина, вцепившись в мое плечо.