– Нет? – шепчу тихо, когда он берет мое лицо в руки и зацеловывает глаза и щеки. Боже… Сколько в этом грозном мужчине нерастраченной нежности! Я готова принять ее всю, если только он будет готов делиться ею именно со мной.

– Нет. Не хочу, – отрезает он.

Я чувствую, что мы куда-то идем, но совершенно не понимаю куда.

– Ты же хотел успокоительное, – задыхаюсь, когда ощущаю его губы на шее. Мы сошли с ума, да?

– Ты – мое успокоительное. Только ты.

Совершенно внезапно она стала тем светом, на который мне захотелось идти. Просто в одночасье я понял, что если не поцелую ее сейчас – то умру, ну точно.

Я хочу быть рядом с ней. Я хочу ее защищать. Помогать ей. Есть ее котлеты и вот так, как сейчас, целовать.

Я черствый до чувств. Я грубый. Я не лучший вариант мужчины для жизни, я не сохранил семью, и примерным семьянином я тоже не был.

Я далеко не романтик. Я не умею говорить красивые слова и никогда не думаю о том, чтобы порадовать цветами без повода. Я херовый вариант, честности ради, и Марине наверняка нужен кто-то другой, особенно после всего, что она пережила.

Но почему-то до боли под ребрами мне хочется ее целовать и быть рядом.

А она почему-то меня не останавливает. А только задыхается от прикосновений и еле слышно стонет, словно давая мне зеленый свет на все, что творится сейчас в моих мыслях.

Сумасшествие… Я не планировал даже заходить к ней в квартиру. Хотел, как настоящий джентльмен, пожелать добрых снов у двери и уйти, а в итоге эти сны сам и ворую.

Но оторваться невозможно! Просто невозможно…

Мы куда-то идем. Я не понимаю куда, хотя сам веду ее.

Целую. Хаотично, везде. Щеки, веки, носик, шея, запястья… Целую без остановки, потому что тормоза сломались на сегодняшний день.

Все. Если Марина не оттолкнет – то сам не прекращу уже.

Прибиваемся к стене. Я прижимаю Марину, нависаю сверху. Губы уже побаливают, она кусается… Но от этого еще жарче, еще вкуснее, еще нереальнее!

– Скажи, это реально все или я умом тронулась? – шепчет Марина, обнимая меня за спину.

– Если да, то и я с тобой, потому что не знаю, как там в реальности, но в нашем мире это происходит точно, – шепчу ей в губы и снова целую. Веки тяжелые, глаза закрываются сами по себе, как только губы касаются друг друга.

Все идет к сексу, я не идиот, мы не дети.

Но… уверена ли она? Я не давлю? Не слишком тороплю ее? Между нами ни черта не ясно. Кроме того, что мы хотим друг друга. Достаточно ли этого или…

– Марин, – шепчу снова, громкости в голосе вообще нет. Она задирает руками мою футболку, заставляя снять ее и откинуть на пол. Это без слов, но звучит громче чем «да». – Ты точно готова?

– Я не девственница, Громов, такие вопросы задавать слегка поздно.

– Я догадывался, – посмеиваюсь ей в губы, когда она заводит нас в свою спальню.

Мы падаем на кровать.