Двигалась, засыпала и просыпалась. Я не замечала, что у меня болит рука и на щеке давно запеклась кровь. Не обращала внимания на то, как от меня пахнет.

Сегодня, впервые после смерти мужа, проснувшись в убогой ночлежке за тысячи миль от дома, я, наконец, сообразила, что произошло. Перед глазами словно воочию появилось лицо Ирига, навеки застывшего с раскрытым в безмолвном крике ртом.

Заныла рука. Опухшая и синяя, она почти не двигалась. Я поморщилась, когда попробовала пошевелить пальцами – перелом, скорее всего. Выпуталась из одеяла, двинулась к двери и выглянула в коридор. Из соседнего номера доносился храп, способный разбудить половину гостиницы.

Постояльцы спали, и я без опасений добралась до ванной комнаты, прихватив с собой чистый комплект одежды. В небольшом помещении, где ржавчина на раковине и плесень на напольной плитке настолько срослись с поверхностями, что уже казались деталями интерьера, стянула с себя пропитавшееся потом платье.

Мечтам о горячем душе не суждено было сбыться – из лейки тонкой струйкой текла холодная вода, но отказываться от мытья я не стала. Кусок вонючего мыла, оставленный на полке кем-то из постояльцев, тоже пригодился.

Кривясь от отвращения, я намылилась им и быстро смыла с себя пену. Волосы стали чище, кожа мягче. С облегчением вздохнув, переоделась в чистые лосины и тонкую кофточку.

Помню, мама говорила мне, что девушки не должны носить такую одежду. Да, мир не стоит на месте, и пришло время, когда женщины уже не обязаны задыхаться, затянувшись в корсеты, но мама была ярым противником брюк, лосин и всего, что разделяет ноги и обтягивает зад.

Потом мама умерла, и мне стало уже не важно, что носить.

И Иригу нравилось. Он любил, когда я надевала легинсы…

…Тряхнув головой, я посмотрела на себя в пыльное зеркало. Ссадина почти зажила, запекшуюся кровь смыла, но синяк на пол лица делал меня похожей на одну из тех женщин, которых по утрам у баров шугает полиция и собирает по скамейкам в парках. Может, из-за внешнего вида ко мне на перроне никто и не подошел?

Главное, чтобы в том месте, куда я еду, мне помогли, не отвернулись.

А куда я еду, собственно?

Вернулась в номер и вытащила из прикроватной тумбочки карту области. В каждой, даже самой зачуханной забегаловке, можно найти карту, за что я сейчас была очень благодарна недавнему закону, который ввел мистер Ёль. Ёль, бывший профессор, каким-то чудом встал на пост правителя юго-западного государства семнадцать лет назад, сместив с трона короля, и теперь с попеременным успехом радует свой народ неожиданными поправками в законах. Одной из таких поправок касалась карт государства – по его мнению, в дорогих отелях и даже в дешевеньких постоялых дворах обязаны быть карты и путеводители для туристов.