Уеду так далеко, куда и почта не доходит. Говорят, в далеких деревнях, где никто никогда не слышал о почтовых кэбах, люди живут так, как хотят. Там нет стражей порядка, судов и эшафотов.

Там не живут палачи.

– Но я не имела права лишать тебя жизни, Ириг, – прошептала я в никуда. – Прости меня, пожалуйста. Я не хотела и не должна была, мне просто нужно было уйти, а ты встал передо мной…

Я замолчала и рухнула на кровать. Вжалась в стену и прикрыла голову подушкой.

Часы и дни летели незаметно. Печенье, которое прихватила с собой из дома, давно закончилось. Выйти на одной из станций, чтобы купить еды, не могла – боялась, что кто-то меня запомнит.

Слушала каждое объявление об остановках, надеялась, что вот-вот грубый механический голос назовет город Вивьен, но время шло, а поезд преодолел только половину пути.

Я выходила из купе только чтобы попить воды из крана в уборной комнате. Быстро возвращалась, ложилась в постель и ждала, когда пройдет еще один день. И всего дважды мне пришлось встретиться с проводником, когда тот просил показать ему билет.

Голод начинал мучить, отчаянно хотелось помыться и уснуть без надоевшего стука колес.

Когда в очередной раз динамики в купе захрипели, а следом прозвучало название конечной станции, я не поверила своим ушам. Даже прижалась носом к стеклу, чтобы убедиться в том, что не ослышалась.

На здании вокзала висела табличка “Вивьен”.

Я так сильно ослабла от голода за время пути, что едва могла стоять на ногах. С трудом покинула купе, а когда со ступенек вагона спрыгнула на перрон, то ноги подкосились. Сидела несколько минут, приходя в себя. Мимо сновали люди, гремели колесиками чемоданы. Визги и смех детей набатом отдавались в ушах.

Никто и не подумал подойти, спросить, все ли со мной в порядке, но мне это было только на руку. Когда головокружение прошло, я крепче перехватила ручку чемодана и побрела в сторону города.

Вивьен наверняка был красив, только сейчас я этого не замечала. Жадно всматривалась в стеклянные витрины булочных и кондитерских, глотала слюну. Знала, что спустя столько дней голодания мне просто нельзя объедаться, последствия для здоровья могут быть необратимы, и потому искала какой-нибудь уютный ресторан, в котором смогла бы заказать жидкий суп.

Такой нашелся почти сразу, неподалеку от центральной площади, где располагались самые лучшие и дорогие отели. Ни на один из них я не хотела тратиться, и после того, как съела тарелку супа в одном из заведений, сняла номер в простенькой гостинице.

Комната оказалась грязной: пятна на стенах, на тонком ковре, и даже постельное на узкой кровати было в разводах.

Обвела спальню равнодушным взглядом, бросила чемодан в угол, заперла дверь, задернула шторы и проспала до середины ночи.

Последнюю неделю я жила по инерции.