– Она быстренько переоденется и выйдет, я ее дождусь, вместе и пойдем».

Михаил курил и посматривал на темные окна квартиры брата. Сейчас зажжется свет, а когда он снова погаснет, можно будет переходить дорогу и идти к подъезду, как раз Ларка спустится. Прошла минута, другая. Три минуты. Пять. Сигарета закончилась, а свет у Кольки так и не загорелся. Чего там Лариса? Куда пропала? Зашла к соседке за какой-нибудь надобностью и застряла? Вот ведь халда! День рождения единственного сына, ее ждут к торжественному ужину, а она лясы точит.

Он решительно двинулся к дому и зашел в подъезд.

Из-за дверей квартир на первом этаже доносятся приглушенные звуки телевизоров, радиоприемников и людских разговоров. Не похоже, чтобы Лариса с кем-то общалась, стоя на лестничной площадке, никаких голосов не слышно. Его кольнуло недоброе предчувствие: что-то случилось? Упала и лежит на лестнице? Или стала жертвой нападения? Хотя кто мог на нее напасть? Из подъезда никто не выбегал и даже не выходил."

"Михаил как на крыльях пролетел несколько пролетов вверх, Ларису не обнаружил, остановился перед дверью, прислушался.

Из квартиры доносились тихие невнятные звуки, больше похожие на стоны. Дверь прикрыта неплотно, значит, не заперта. Он потянул за ручку и вошел. В прихожей темно, но странные звуки стали слышнее. Он включил свет и увидел Ларису, сидящую прямо в пальто на полу на пороге комнаты. Уткнулась лицом в колени, плечи вздрагивают, с коротких зимних сапожек стекает вода, смешанная с комьями грязного снега.

– Что случилось? – встревоженно спросил Михаил. – На тебя напали? Кто? Что он сделал?

Лариса приподняла голову, лицо залито слезами, тушь для ресниц растеклась по щекам, нос покраснел и распух, губы дрожат.

– Не-ет, – простонала она сквозь слезы. – Никто ничего…

И снова расплакалась.

Михаил подошел ближе, присел на корточки, погладил ее по плечам. Все понятно. Лев Ильич Разумовский. Ну что ж, милые бранятся – только тешатся. Пройдет.

– Что, Ларочка? – ласково заговорил он. – На работе неприятности? Тебя кто-то обидел?

Она помотала головой и всхлипнула.

– Грустные мысли одолели? Это бывает, ничего, они пройдут. Не хочешь говорить – не говори, только перестань плакать.

Ты же помнишь, что у Юрки день рождения и нас ждут, правда? Там уже стол накрыли, все такое вкусное, я вчера чуть слюной не истек, пока вы с Нинкой салатики резали и пирог пекли. Мама сегодня тоже встала на пару часов и сделала «хворост» и трубочки со сгущенкой. Давай я помогу тебе встать, ты снимешь пальтишко, умоешься, переоденешься, и пойдем, – ворковал Михаил, поглаживая Ларису по голове.

Самое главное – не дать понять, что он в курсе насчет ее романа с Разумовским.