Разве при таких обстоятельствах его отпечатки пальцев могут быть доказательством? Да их по всему дому должно быть немерено. Или экспертиза смогла установить, что конкретные отпечатки появились именно в ночь убийства? Если так, то почему Екамасов об этом не написал?

– Насколько я понимаю, подобных экспертиз еще не придумали в шестьдесят шестом году, – усмехнулся Петр. – Я даже не уверен, что они и сейчас есть. Бинго, подруга!

С этими словами он вытащил из кармана и протянул ей листок, на котором всего несколько минут назад накорябал карандашом: «Е. все понимал с самого начала и прогнулся.

В записках делает вид, что он белый и пушистый и ни о чем не догадывался». Карина быстро прочитала и удовлетворенно кивнула.

– Совпало. А жаль, можно было бы поспорить, если бы мы с тобой разошлись во мнениях. Знаешь, мне кажется, на самом деле все было проще и короче. Логунов вызвал судью и сказал: Лаврушенкова надо посадить без шума и пыли, а судья взял под козырек. Единственное место в записках, которое кажется мне достоверным, это то, где Екамасов приводит аргументы насчет репутации коммунистов и всей партии в целом.

Вот в эту часть разговора я почему-то верю.

– А насчет того, что с прокурором и адвокатом предварительно поработали?

– Ну, в это тоже верю, само собой. Если судья проглядел несостыковку с отпечатками, то уж адвокат-то всяко должен был обратить внимание. Но Екамасов так скупо описывает сам процесс, что мы с тобой не можем судить, как именно вела себя защита. Может, адвокат и делал все как надо, а в записках об этом деликатно умалчивается. Судье же нужно было в мемуарах делать вид, что он все сделал строго по закону и не имел оснований для сомнений.

– Ты, небось, уже и картинку сконструировала? – спросил Петр. – Рассказывай, не томи."

"– Да там все просто, как по мне. Вот смотри: Логунов вызывает к себе судью и говорит, дескать, грядет судебный процесс, обвиняемый – полный псих, может начать рассказывать про жертву всякое нелицеприятное, а жертва у нас такая, что ее порочить никак нельзя, потому как этого человека сильно уважал сам дорогой товарищ Леонид Ильич. Можешь как-то помочь, Василий Сергеевич? И Василий Сергеевич с готовностью отвечает что-то типа: «Никаких проблем, товарищ первый секретарь обкома, все сделаем в лучшем виде, дело из районного суда заберем к себе в область, заседание сделаем закрытым, чтобы ни одна шавка ни ухом ни рылом не просунулась в щель, народных заседателей подберем, только нужно, чтобы вы по партийной линии эту часть организационно поддержали.

Пусть компетентные органы прошерстят весь список нарзасов, которые избраны на текущий период от предприятий и организаций, и дадут свои рекомендации.