За ней бежал ее белый шпиц с таким же, как у хозяйки, выражением мордочки.

Стерхова хотела поздороваться, но Эльвира Шабтаевна прошла мимо, не обратив внимания.

Дверь осталась приоткрытой. Прежде, чем войти, Анна стукнула в нее костяшками пальцев.

Директорский кабинет был большим и на первый взгляд неудобным, словно роскошь, которой он был наполнен, была здесь чужой и навязанной извне. Кошелев сидел за массивным письменным столом и был похож на побитого мальчишку, лицо его было красным, а глаза – влажными. Он посмотрел на Анну и попытался взять себя в руки.

– Анна Сергеевна… Все ли в порядке в штабе?

– У нас есть все необходимое. Я пришла по другому вопросу. Вы сказали, что в музее хранятся личные вещи вашего «Сомертонского человека». Мне нужно их осмотреть и, возможно, что-то забрать на время.

Кошелев кивнул и поднялся с кресла.

Он исчез в смежной комнате. Анна осталась в кабинете одна и вдруг почувствовала настойчивую, беспричинную тревогу. Что-то здесь было не так. Она осмотрелась, передернула плечами и повела носом, стараясь уловить, что именно ее беспокоит. И вдруг она поняла. Запах… Холодный мужской парфюм с легкой горчинкой, знакомый до щемящего чувства. Тот самый, что остался в ее номере после того, как украли ноутбук. Тот, который она уловила в воздухе, проснувшись в свое первое утро здесь. Анна замерла, сердце забилось чаще, дыхание перехватило.

Вскоре вернулся Кошелев с коробкой из серого картона.

– Вот, пожалуйста, – он поставил ее на стол.

Анна открыла крышку. Одновременно с этим принюхалась. Но Кошелев, словно что-то уловив, отошел к окну и остался стоять там.

Тогда Стерхова сосредоточилась на содержимом коробки. Внутри лежали личные вещи погибшего. Пересмотрев и переворошив их, Анна положила в заранее подготовленный пакет зубную щетку и расческу.

– Я забираю это на время. – Предупредила она, избегая смотреть Кошелеву в глаза.

Ей было неуютно и неловко одновременно, будто она была соучастницей случайного преступления или свидетелем чужого горя.

Анна вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Пересекла вестибюль, поднялась на лестничный марш и остановилась, пытаясь осмыслить то, что сейчас случилось.

В штаб она вернулась с полным пониманием ситуации. В комнате стояла прежняя тишина – плотная, сосредоточенная, пронизанная шелестом бумаг. Свет из окна ложился на рабочие столы широкими полосами. Все оставалось на местах, было прежним, но казалось совсем другим. Как будто в штаб проникло нечто постороннее, непонятное и неуловимое.

Она не пошла к своему столу, остановилась ядом с Горшковым. Он увлеченно изучал документ и, казалось, не заметил, что Анна вернулась. Когда, наконец, поднял голову, его взгляд был слегка удивленным.