Если нападение на «Океаниду» действительно произошло в бухте Тревожная, думала Анна, то пираты пришли не с суши. Они, пришли на «Северине», который следовал за океанографическим судном.

Головенко был с ними, но после того, как захватили «Океаниду», он почему-то не ушел на ней в Японию, а сошел на берег. Пробрался через тисовую рощу-иероглиф, дошел до первого населенного пункта и по какой-то причине вернулся в Светлую Гавань.

Горшков оторвался от документов, вскинул голову и посмотрел на Стерхову:

– Что вас так взволновало, Анна Сергеевна?

Она подозвала его к компьютеру и ткнула пальцем в иероглиф на мониторе:

– Мыс Хабан? – нахмурился следователь.

 – Ну, вот вам и ветка. Теперь понятно, откуда она взялась у Головенко

Во второй половине дня Анна вспомнила обещание, данное Савельеву: разыскать личные вещи Головенко. То, что принадлежало ему и на чем могла сохраниться частичка биологического материала, годная для анализа ДНК.

Она спустилась в вестибюль и подошла к стойке ресепшн. За ней стояла женщина-портье с аккуратной прической. Ей было далеко за пятьдесят. Стерхова видела ее впервые.

– Добрый день, – поздоровалась Анна. – Не подскажете, где Виктор Петрович?

Женщина вздрогнула, словно вопрос застал ее врасплох, и склонилась над стойкой.

– Виктор Петрович у себя в кабинете, – оглянувшись, она добавила: – Но сейчас к нему лучше не заходить.

Портье чуть замешкалась, тронула воротник своей униформы и тихо произнесла:

– Сейчас у него Эльвира Шабтаевна…

– Ну и что? – Анна непроизвольно улыбнулась.

Женщина опустила глаза, словно ей приходилось объяснять очевидную вещь:

– Эльвира Шабтаевна не любит, когда ей мешают воспитывать сына.

– Воспитывать Виктора Петровича? Ему, наверное, лет сорок пять, не меньше.

Портье наклонилась так низко, что пышной грудью легла на стойку ресепшна. Ее отчетливый шепот прозвучал почти заговорщически:

– Минуту назад она так орала на него, что было слышно здесь, в вестибюле. Виктор Петрович для нее Эльвиры Шабтаевны как ребенок. Он до сих пор живет с матерью, своей семьи у него нет.

– Как же так вышло? – Анна ощутила легкое любопытства.

Портье вздохнула и продолжила с ноткой грусти:

– Эльвира Шабтаевна не разрешала Виктору Петровичу жениться.

Ни одна невеста не подошла. Да и никто бы ей угодил.

Стерхова мягко, словно извиняясь, сказала:

– И, все-таки, я рискну зайти в его кабинет.

И она зашагала к директорской двери, чувствуя на себе испуганный взгляд портье. Однако еще до того, как Анна приблизилась, та распахнулась. Из кабинета решительным шагом вышла мать Кошелева. Ее лицо было суровым, губы – плотно сжаты, а в глазах полыхало гордое ликование, словно она только что выиграла важную битву.