Но больше пурпурного, тисненного золотом бархата на стенах, больше вереницы картин в тяжелых золотых рамах, больше искрящихся кристаллов, усеявших потолки, больше всей этой роскоши ее волновало одно: скоро она сможет обнять свою дочь.

Вот и тяжелая резная дверь магической лаборатории. Слуга, проводивший их, услужливо распахнул ее и склонился в поклоне, приглашая войти.

Глубоко вдохнув, Варя шагнула через порог.

– Ритуал по переносу прошел удачно, Ваше Величество, – Реймис застыл в дверях императорского кабинета. – Завтра утром придворный маг передаст полный отчет.

– Отлично, – Калахан усмехнулся, – можешь идти, сегодня ты мне не понадобишься.

Поклонившись, советник исчез. Как только дверь за его спиной захлопнулась, Калахан повернулся к окну.

– Видишь, я оказался прав насчет Ксарта.

– Ты всегда был особенно прозорлив, – женщина в сером плаще, которая все это время стояла у окна и делала вид, что наблюдает за звездами, развернулась к императору. Ее лицо было тщательно скрыто под глубоким капюшоном, но собеседник прекрасно знал, кто перед ним. – Что будешь делать теперь?

Хмыкнув, Калахан произнес:

– Дам ему время. Оно у него еще есть.

– Сколько времени? День-два или пару недель?

– Ну, лет сто, не меньше.

– Ты уверен, что это что-то изменит?

– Уверен. Не хочу на него давить, все равно ничего хорошего из этого не выйдет.

– Правильное решение. А девушка? Эта нун?

– Я обещал вернуть ей ребенка и свое слово сдержал.

– Да, в обмен на отказ от Ксарта. И она, как видишь, свое слово не сдержала.

– Так же, как и ты, – император прищурился, что говорило о его недовольстве. – Мы о чем договаривались с тобой? Ты обещала перенести шиа Ксарта даргиню! Молодую, здоровую леиссу высшей крови, подходящую в жены наследному принцу. А что в результате?

– Я уже извинилась за это, – гостья поджала губы. – Долго еще будешь меня попрекать?

– Ладно, речь не об этом. Лучше скажи, их связь – это надолго?

Она задумчиво глянула на ночное небо, видневшееся в окне.

– То, что случилось, уже не исправишь. Ксарт привязан к этой девочке. Он обменялся с ней дыханием по древнему обычаю даргов. Ты знаешь, что такой ритуал не расторгнуть, перед богами они уже муж и жена. Она не просто его шиами, она его шиа. Разлучить их насильно – означает убить его.

– Значит, наследный принц Келларии зависит от нун, – Калахан покачал головой.

– Но он счастлив. Она делает его счастливым. Посмотри, как он изменился.

– Счастливым его сделала бы любая баба, в которую ты вселила бы его шиа! – вспылил Калахан. – Никогда не поверю, что ты сделала это случайно.

Гостья хмыкнула и пожала плечами:

– А кто тебе сказал, что боги всесильны? Я так же подчиняюсь Законам Мироздания, как и ты.