А я, уже вполне придя в себя, украдкой изучил внешность, которая была совершенно не в моем вкусе. Девушка выглядела слишком простой: свободная синяя рубашка, спортивные штаны и какое-то безобразие на голове, напомнившее мне про японский музей Унко, где в полной мере раскрывается табуированная тема приличного общества. В довесок у нее были оттопыренные ушки и какие-то невозможно большие глаза. Да, кому-то она показалась бы милой, но точно не богиней. А спал я исключительно с последними.

Девчонка тем временем вынесла осколки, вернулась и протерла тряпкой ковер.

— Завтра вынесу на улицу просушить. Ты чего столбом стоишь? — ее тыканье вызвало недоумение. — Сходи в ванную, приведи себя в порядок. Я соображу тебе чего-нибудь поесть. Голодный?

— Ром, ты пока на третий этаж полз, головой ступеньки считал?

— Не делал, а сделал! — она прошла мимо меня и уже громче продолжила возмущаться из коридора: — Ты собственную сестру, что ли, забыл? И сколько на этот раз выпил? Только не говори, что опять не помнишь.

— Стоп! — прошептал я. — Какую сестру?

В кухне загремели плошки и кастрюли. Потом послышалась ругань и огорченный вздох. Через пару мгновений в комнату снова заглянуло нечто, назвавшееся моей сестрой. Так-так… Это игры такие, что ли?

— Есть макароны и тушеная курятина. Будешь?

Слово «курятина» сразу вызвало неприятные ассоциации.

— А чего-нибудь получше не найдется?

— На «получше» надо заработать. А пока что ты палец о палец не ударил, — девчонка задумалась, прищурившись так, словно в ее мыслях вертится какая-нибудь пакость. — Ладно, сварю горох.

— Горох, Рома, горох. Иди умойся! Я пока достану маринованные помидорчики. Тебе же нужно чем-то опохмелиться?

Пребывая в форменном шоке, я направился туда, куда меня послали. И место это было пусть и миленьким, но до того тесным, что пришло время сильно разозлиться. Только пороть горячку не стоит. Лучше восстановить хронологию и понять, почему я пил вчера в одиннадцать ночи, а проснулся только сегодня в девять.

Поразительно, но память не выдавала ничего, кроме добродушной ухмылки бармена и трели моего телефона. Кажется, все утро названивала эта черноволосая бестия, которую отец приставил для слежки, не иначе. Несомненно, Юлия была образцовым работником, выполняла требования раньше, чем я успевал их озвучить, и прикрывала мою задницу, когда того требовала ситуация. Однако бестией она от этого быть не переставала.

Я посмотрелся в зеркало и заметил на нем маленькую точку. Потом внимательнее огляделся и поморщился. Ванная комната была опрятной, но явно не подвергалась ежедневной уборке, да и выглядела она старенькой. М-да. А эта девка втирала мне про сестру. Ну не могут Ходоровы жить в таких условиях.