Пусть твои родители этим занимаются.

— Полу-учается, общая у нас мать? — прищурился Роман.

— Не пори горячку, — демонстративно закатила я глаза. — Твои родители расстались. Затем твоя мама сошлась с моим папой. И все, таким образом у меня появился брат. Не припоминаешь, нет?

Главное — выдумывать все приближенно к реальности, чтобы затем не запутаться в своих же словах. Я еще не знала, во что выльется моя ложь, однако уже догадывалась, насколько будет сложно. Люди ведь не собаки. К ним нужен другой подход. Вот только я не психолог и стою далеко от всех этих мозгоправских штучек, поэтому буду действовать как умею. Нужно только определиться с методом дрессировки.

— А ты все так же гадишь по углам, — съязвила, заметив грязную лужицу, в которой валялся совок с осколками и помидорами.

Оторвавшись от разглядывания гороха, Рома в непонимании посмотрел сперва на меня, а после на остатки своей уборки. Неужели нельзя догадаться, где стоит мусорка? Элементарно ведь. Почти в каждой квартире ее можно найти под умывальником. Взял, заглянул, нашел, высыпал.

Мысленно усмехнувшись, пришла к выводу, что придется начинать обучение зверюшки с самых азов. Вот только как бы все грамотно сделать?

— Я не знал, куда выкинуть, — отмахнулся Роман и, брезгливо покосившись на горох, вновь подошел к окну. — Ну так что, сеструха, чего ты добиваешься?

— Справедливости, — пожала я плечами и достала из холодильника все необходимое для обещанных бутербродов. — А ты давай не стой, доделай начатое. Нагадил — так убери.

— Сома у меня нет, да и готовить я его не умею. Но если очень хочешь, то можем что-нибудь придумать, — говорила, нарезая батон. — Помнишь, папа как-то обещал на рыбалку ночную нас свозить? Хочешь, можем вдвоем съездить? Я смотрела ролики, как этих сомов ловят — завораживает. Правда, я не осмелилась бы. Но тебе точно понравится. Ну?

— Убирай за собой, говорю. Не стой.

— Тебе нужно, ты и убирай, — усмехнулся Роман, сложив руки на груди.

Я застыла с ножом в руках. Медленно развернулась, растянула губы в как можно более приторно-слащавой улыбке и произнесла:

— Конечно, — заявил он, однако поежился, глянув на наставленный на него нож.

— Жаль, очень жаль. Что ж, хорошо, — согласилась я и положила холодное оружие на стол. — Тогда отправляйся спать.

— В смысле? Ты же обещала бутерброды, — хищными глазами посмотрел босс сестры на тонко нарезанную колбаску и сглотнул.

Наверняка его желудок ворчал от негодования, требовал хоть один кусочек и грозился завыть голодным зверем. Оно и неудивительно! Под моими окнами была пекарня, откуда круглые сутки веяло дивным ароматом свежей выпечки.