Солдаты должны лежать смирно и не паниковать, когда над головами летают ядра и картечь, - искренне непонимающе говорил Суворов, он определенно не осознавал никакой своей вины.

- Ладно, - подуспокоился Румянцев. – Пиши, Александр Васильевич все подробно и после разбирать станем. А то, что только тридцать три раненых и не одной смерти, в чем видишь заслугу?

- А перевязывали сразу солдат, не затаптывали, оттаскивали далее с поля. Вот никто кровью и не истек, да и медики шли сразу за егерями и обихаживали раненых скоро с получения раны. Они и киргизов излечивают сейчас, тако ж учатся – практикуются, - Ты, Петр Александрович, все верно говоришь, что можно было и демидовскими, дюже добрыми пушками, побить супостата и при большем количестве неприятеля я так и поступил бы, но думаю, что не одна война будет и уже скоро.

Что и сам Его Высочество послал нас сюда, чтобы учились больше, чтобы супостата бить уже числом более великим. А коли учимся бить степняков, то… - Суворов замолчал, предоставляя возможность додумать самому Румянцеву.

- Да понял я, что крымчаков он хочет бить. И я хочу их бить, много они кровушки православной попили.

Да только матушка императрица не будет воевать с османами. Вона полтора года назад наших моряков торговых крымчаки посекли, так и войны не было [исторический факт], - со вздохом разочарования сказал генерал-поручик.

- Так и казачки сожгли Керчь за это, - парировал Суворов, впрочем, сам рвущийся в бой и не здесь на примирении киргизов, с которыми у Руси были не то чтобы враждебные отношения, а там, взять Крым и срубить минареты над православной Софией в Константинополе.

- Двигаемся дальше, Александр Васильевич, на соединение с Иваном Ивановичем Неплюевым.

Вы в авангарде. Но о неприятеле сообщать незамедлительно и, коли обстановка позволяет, ждать ответа. Может пора и проверить выучеников казака Кондратия, пусть порезвятся, пожгут магазины киргизам, еще чего, они лучше знают подлую войну, - сказал Румянцев, и чуть повернувшись в сторону, показал отрешенным видом, что боле не задерживает Суворова.

Петр Румянцев в разговоре со своим подполковником делал скидки на то, что тот взлетел чинах по протекции наследника престола, тогда как он, сын сенатора Александра Румянцева и Марии Румянцевой – подруги самой императрицы, имел ходатайство о быстром повышении не от одного благодетеля.

Тем более, что арест и подозрение в непреданности матушки и батюшки во время покушения на наследника оставили у Елизаветы Петровны чувство несправедливости, которое она и загладила. Но Александр Суворов, отец которого не писал протекции по причине малолетства сына и малой его выслуги, стал самым молодым подполковником в армии. И что странно… Справляется стервец!

- Скучаешь, душа моя? – спросил я Катэ, обнимая.