Верно?

– Верно, – сказал я, хотя, конечно, это мог быть просто «левый» пассажир, которого проводник посадил за деньги. Но как объяснить им, что такое «левый» пассажир? И вообще, мне было не до подробностей! Я вдруг почувствовал, что я действительно в своей семье, среди своих. Ощущение безопасности наполнило меня почти детской радостью. Словно я, как ребенок, один, без родителей, убежал в лес, видел волка и прочих лесных чудовищ и, натерпевшись страхов, выбежал из леса прямо к своей семье. И теперь, ликуя, готов целовать их всех – даже зануду Ариэла Вийски.

Эстония еще не вышла из СССР, но я уже чувствовал себя за советской границей.

Я думаю, что город Таллинн пребывал в точно таком же, как я, эйфорическом состоянии. Именно в те дни эстонцы готовились объявить о выходе из СССР, и город дышал предчувствием свободы, как мартовский лес дышит запахами весны. Августовские ливни атаковали город и улетали в море, а люди ходили по улицам без зонтов, с непокрытыми головами. Небольшие толпы митинговали на городских площадях, где-то в боковых улицах мелькали демонстрации, но не митинги и не плакаты с призывами к свободе определяли в эти дни характер города.

А нечто уже решенное, определившееся, что было на лицах всех горожан и в наэлектризованной атмосфере города – что-то уже раскованное, уже освобожденное от рабства, уже – взлетающее. Так узник, вышедший из подземелья, пьянеет от солнечного света, так моряк, выйдя в море после долгой зимы, чувствует, как от морского воздуха в нем наливается силой каждый мускул…

Да, эстонцы еще не вышли из СССР, но они уже освободились от советской власти внутри себя и как вызов всей советской империи подняли над городской ратушей свой национальный флаг! И такие же голубые флаги они вывесили из каждого окна – в квартирах, магазинах, ресторанах.

Они – первыми из 104 подневольных советских наций – решились на открытый вызов Кремлю, и от этой собственной смелости у них, я думаю, кружилась голова. Как у тех либеральных депутатов советского парламента, которые несколько дней назад впервые собрались в московском Доме кино, чтобы объявить себя первой советской парламентской оппозицией.

– Мы вводим эстонское гражданство. Его автоматически получают те, кто жил в Эстонии до советской оккупации, а также их дети и внуки.

А те, кто приехал в Эстонию после 1940 года, имеют право на наше гражданство только через два года, если сдадут экзамен по эстонскому языку, – заявили нам на пресс-конференции эстонские журналисты.

– Но мы слышали, что русское население против этого. Что русские тут организовали свою партию «Интерфронт» и даже бастуют…

– «Интерфронт» поддерживают только 12 процентов русского населения. Но их первая забастовка застала нас врасплох, это правда.