Тот, кто повелел мне уехать из России и родить Хану от Лизы, разве он не может приказать и уксусу гореть в лампаде нашего семейного очага?

И в ночном вагоне у открытого окна я под грохот колес вдруг сказал негромко:

– Барух ата! Адонай Элохэйну!..

Голос мой был сух, я прокашлялся и неожиданно вспомнил продолжение молитвы:

– Мэлэх Хаолам! Борей пери хагофен…

И тогда, изумленный таким прозрением собственной памяти, я выставил в окно разгоряченное лицо и громко, с вызовом крикнул в русскую ночь:

– Барух ата! Адонай Элохэйну!!!

Паровозный гудок подхватил мою молитву и понес сквозь ночь.

Но ни гудки, ни грохот колес уже не мешали мне молиться вслух. Я обрел голос и дерзко кричал России эти древние гортанные слова:

– Мэлэх Хаолам! Борей пери хагофен!..

А наутро был Таллинн, Эстония – совершенно другая страна!

Вы понимаете это сразу, с первой минуты. И не только потому, что свеже-солоноватый балтийский воздух на первом же вдохе освежает ваши легкие от московского смога. Нет, не в этом дело! Вы спускаетесь с платформы на брусчатку привокзальной площади, подходите к стоянке такси и видите, что навстречу вам из кабины такси тут же выходит шофер в белой рубашке и белых перчатках, берет ваш чемодан, ставит его в багажник.

А потом, заняв свое место за рулем, вежливо говорит с мягким эстонским акцентом:

– Доброе утро. Куда вам?

И от одного этого «доброе утро», которое сегодня ни за какие деньги немыслимо услышать в Москве ни от одного шофера такси, вы сразу понимаете, что вы уже не в России. И что, слава Богу, вам уже не нужно унижаться, соблазнять этих таксистов двойной оплатой, сигаретами «Мальборо» и магнитофонными кассетами…

Было десять утра, я откинулся на сиденье и с удовольствием вдохнул свежий ветер.

Я принял решение, я поговорил со своим Богом и теперь был спокоен.

Я ехал по Таллинну и, как подводник, вышедший на берег после опасного плавания, с острым любопытством глядел по сторонам. Боже мой, я узнаю эти узкие улицы, эту готическую архитектуру! Словно вчера, а не тридцать лет назад я по этим именно улицам шел в тяжелой солдатской шинели с погонами артиллериста, топал грубыми кирзовыми сапогами по брусчатой мостовой и слышал за своей спиной презрительное и враждебное «курат!» – «черт» по-эстонски.

Я служил тогда возле Таллинна, в артиллерийском полку № 20629. Рядом с нами стоял танковый полк, и оба эти полка были лишь малой частью дивизии имени маршала Ворошилова, а дивизия – малой частью войск Прибалтийского военного округа. Каждый месяц нас поднимали по ночной тревоге и гнали на полевые учения. Но это только название такое «полевые», а на самом деле наши танки и артиллерийские тягачи лихо, на полном ходу врубались в тихие и негустые эстонские леса, давили подлесок и крушили взрослые сосны и березы.