– Мои прогнозы, не дай Бог, чтоб сбылись! Я люблю эту страну – я прожил здесь сорок лет! И я любил русских женщин, очень любил, поверьте! И я знаю Россию – мне было 25 лет, когда я пешком прошел вдоль всей Волги. А потом, как киношник и журналист, я объездил ее всю – от Заполярья до Средней Азии. Так что поверьте: я желаю этой стране только добра! Но, к сожалению, прогнозы у меня мрачные. Коррумпированный строй не может сам себя ликвидировать или добровольно уйти в отставку. Силы, которые заинтересованы в сохранении системы, могут спровоцировать следующую рабочую забастовку на кровь.

И тогда, как в моем романе, вмешается армия и начнется не просто политический Карабах, который уже частично идет, а настоящий Ливан.

– Вы прожили на Западе десять лет. И вы говорите, что знаете наш народ. Скажите, чем отличается душа русского человека от души американца?

Тут я вскипел и, забыв свой ироничный тон, воскликнул:

– Знаете чем? Вот этой манией вашей и – в прошлом – моей: обязательно найти хоть что-то, в чем ты лучше другого народа! Да, русский народ прекрасен! Одно только то, что он готов амнистировать коммунистов, – уже выше всех ожиданий.

Только, ради Бога, не ищите, в чем вы лучше других! Не надо кричать, что русский народ – богоносец и пример всему миру! Хватит! Русский народ прекрасен, но и другие народы не хуже! А то мы уезжаем на Запад с сознанием превосходства, а там смотрим на себя в зеркало и видим, что мы духовные калеки!

– А вы могли бы вернуться сюда? Я имею в виду – насовсем? – сказал Игорь.

Но я не успел ответить – издали, из глубины зала, от входной двери к нам бежали трое высоких и широкоплечих молодых гэбистов и еще один – пожилой и толстый.

– Прекратить снимать! – кричали они на бегу. – Немедленно прекратить!

Игорь повернулся к ним вместе с камерой.

Они набежали на него, окружили:

– Кто такой? Что вы тут снимаете?

Игорь показал им свое удостоверение оператора ТВ, не выпуская его из руки. Второй рукой он держал на бедре камеру.

– А где разрешение на съемку?

– Я спросил разрешение у швейцара, он нас пустил.

– Ничего он не спрашивал! – стал тут же нашептывать молодым пожилой и толстый, он был, наверно, администратором валютного бара. – Просто вошел и стал снимать вот этого американца.

Без разрешения.

– Нас впустил швейцар, – сказал Игорь.

– Мы не про швейцара! Где официальное разрешение на съемку? – спросили гэбисты.

Они были удивительно похожи на того спортсмена, который отбил у пацанов-воришек сумку Мичико Катояма.

– У него камера включена, – снова зашептал им пожилой и толстый. Не только серые глазки, но даже угри на его мясистых щеках лоснились подхалимажем.

– Что?!! – заорали молодые гэбисты, увидев, что Игорь не выключил камеру и снимает ее с бедра.