Мэтью последовал за Оберли по коридору, уставленному доспехами. Пламя единственной свечи отражалось в шлемах и нагрудниках. У Мэтью мелькнула мысль о том, что такие латы создавались для защиты тела от сокрушительных ударов меча. А тело лорда Бродда Мортимера сейчас уже невозможно чем-либо защитить. Страшная болезнь как будто давила своей тяжестью на всех в этом доме. В воздухе, как зараза, висела какая-то безнадежность. От внимания Мэтью не ускользнули головы оленей и диких кабанов, целая выставка скрещенных мечей на стене и коллекция мушкетов в стеклянной витрине. Когда-то лорд Мортимер был охотником, полным жизни, человеком действия.

Но теперь в углу тикали позолоченные старинные напольные часы, и звук каждой уходящей секунды казался громким, как выстрел.

Коридор стал шире, впереди показалась лестница. Мэтью поднялся по ней вслед за Оберли, и вскоре они были у двери. Слуга повернул ручку, и Мэтью вместе с ним вошел в комнату, где даже самый мягкий свет, казалось, грубо нарушал покой умирающего.

В спальне горело несколько свечей. Комната была просторная, на полу лежал ковер, красный цвет которого подчеркивался золотой каймой.

Мебель была темная, тяжелая. Под высоким потолком с открытых балок свисали флаги, украшенные, возможно, эмблемами коммерческих предприятий и доходных промыслов. На стенах висели огромные картины. Тут трехмачтовый корабль сражался с волнами на фоне залитого лунным светом неба, там четверо джентльменов сидели за столом с кучей золотых монет посередине, поглощенные какой-то карточной игрой. От двери до кровати с балдахином было так далеко, что тут, казалось, вполне могла бы пригодиться карета. Рядом с кроватью в круге света стояло черное кожаное кресло, и когда вошел Оберли, а за ним Мэтью, навстречу им с этого кресла поднялся человек с серебристыми волосами, одетый в серый сюртук.

— Доктор Захарий Баркер, — представил его Оберли. — Все последние дни он здесь, рядом с моим хозяином.

Они подошли к кровати. Баркеру было лет шестьдесят, он был подтянут, спину держал прямо, на нем были очки с квадратными стеклами. Серебристые волосы падали ему на плечи. У него был волевой подбородок и голубые глаза — молодые, ясные, умные. «Это не сельский врач», — подумал Мэтью. Скорее всего, он из Бостона, а может быть, его даже выписали из Англии.

— Добрый вечер, — сказал Баркер, кивая Мэтью. Взгляд у него был любопытный, но не бесцеремонный. — А вы…

— Мэтью Корбетт, к вашим услугам.

Мэтью пожал ему руку — от такой силы лет десять назад, наверное, можно было бы упасть на колени.

— А. Приехали из Нью-Йорка — надо полагать, чтобы встретиться лицом к лицу со Смертью?

— Да, если я правильно понял свою задачу.

— Ну ладно. — Врач метнул взгляд на Оберли. — Чушь и двойной обман, но что поделаешь.