Всё смешалось в мире охотников, которые, до тех пор, пока некоторые спящие красавцы не восстали, предпочитали сидеть каждый в своём городе и не соваться в чужие угодья под страхом получить в рыло от недовольного собрата. За небольшими исключениями, вроде Гравия, который вечно рвался куда-то в дальние края подальше от людей, все охотники были осёдлыми, в рамках выделенной локации, и о происходящем в других локациях знали лишь по доходящим слухам, часто искажающим правду до неимоверности.

В результате моей бурной деятельности, как минимум, в четырёх городах всё изменилось кардинальным образом, и пошёл дикий процесс переопыления.

Поэтому я не сказать, чтобы очень удивился, когда, вернувшись домой после удачной охоты под утро, обнаружил у себя в столовой полоцкого охотника Глеба с питерским микроохотником Неофитом.

— О, здорово, — протянул я руку. — Какими судьбами? Как с тёткой Натальей, помощь нужна? До смерти ещё не закормила?

— Нет, — удивились гости. — Мы тут уже с полчаса сидим, сказала, сейчас подаст. Да мы, в общем-то, из-за стола.

— Это не имеет никакого значения. Пойду узнаю, в чём заминка.

Земляна, ты пока развлеки гостей.

— Чего? — обалдела Земляна. — Это как?

— Анекдот расскажи, только не пошлый — Неофит мужчина серьёзный, разврата не терпит.

— Ещё я анекдотов не травила!

— Ну расскажи, как змея прикончили.

Это Земляне показалось более почётным, и она вступила сходу, ещё прежде чем усесться.

— Дивная была охота, братья. Редкая тварь — огненный змей, и в его истинном облике били его мы впервые. Я даже и не думала, что он в виде огненного змея драться может.

— Может, как не мочь! — отозвался Глеб. — Мы их отчего и не любим бить.

Они ж в дома к людям приходят. Чуть чего — и всё, сгорела хата. Прибить-то прибьём в любом случае, да только приятнее ж, когда тебя благодарят, а не когда рыдают, что вся жизнь в огне сгинула.

— И как вы их бьёте, чтоб не горело?

— Да есть там одна хитрость, иногда помогает…

Убедившись, что гости надёжно заняты — даже Неофит с удовольствием развесил уши, впитывая охотничью премудрость, я вошёл в кухню и застал там наглухо расстроенную тётку Наталью.

— Что за беда? Помер кто?

— Да господь с вами, барин, все живы-здоровы! — перекрестилась ключница.

— Ну а смысл тогда так печалиться? Пока никто не умер, всё поправимо, верно я говорю?

— Говорите-то, может, и верно, а только приборов найти не могу…

— Эм… Кухонный комбайн пропал, что ли?

— Знать не знаю никаких комбайнов. Столового серебра нету. Вот, ящик пустой совсем. Маруську уж пытала — может, сунула куда. Божится, что в глаза не видела.

— Ясно. Сейчас принесу.

Мысленно матерясь, я прошёл к комнате, в которую определил Николку Кривонога и для порядку сначала стукнул в дверь.