Просто касаюсь его рукой, но он тут же шипит, словно его обожгли. – Алиса! Отойди, пока не ударил!

– Ты не ударишь. Ты не такой…

– Подойти и узнаешь, какой я! – рявкает он. – Церемониться больше не стану.

– Миша, но ты же не такой. Ты добрый и нежный… Пожалуйста, давай поговорим. Прошу тебя!

– Закрой рот! Своего доброго и нежного Мишу ты потеряла год назад, когда давала ложные показания, – отворачивается он, и тут на дороге тормозит спортивная машина. Из нее выходит Глеб и жмет Мише руку, обнимает, хлопает по спине. Они просто уезжают. Даже не смотрят в мою сторону.

Словно я пустое место. Словно забыли, как боролись за мое тело. Теперь я никто. Предательница. Обманщица.

И мне бы оставить это, отпустить Мишу. Я и правда виновата перед ним. Но я не могу. Мне нужна его помощь. Нужна, чтобы найти Эллу. Иначе все было зря.

Не знаю, сколько стою на одном месте, словно прибитая. Жду, что машина вернется на место, а вместо холодного и чужого Хворостова, появится мой Миша. Тот, что в любви признавался. Тот, что научил меня заново мечтать. Тот, что любил до потери сознания. Но глупо ждать, что он вернется. Глупо ждать, что простит, несмотря на новые обстоятельства, даже несмотря на то, что именно благодаря мне, его отпустили гораздо раньше первоначального срока.

Я наконец отмираю, иду вперед. Начинаю тихо злиться. Почему он такой тугодум. Почему ему просто не прочитать хотя бы одно мое письмо.

Дохожу наконец до остановки и жду свой автобус. Радует, что не пришлось стоять до вечера. Сажусь на свободное место и размышляю, что дальше. Я бы не трогала его, жила бы и дальше своей жизнью, но за год бесполезных поисков я понимаю, что просто не смогу найти Эллу сама. У меня нет ни связей, ни ресурсов. У меня даже денег не очень много, хотя я и экономлю на всем.

Пока еду по улицам Питера, вспоминаю тот день, когда дала ложные показания в суде. До последнего надеялась, что Ирина не заставит меня это делать. Но ошибалась. Пришлось выполнить условие до конца. Только тогда она назвала детский дом, в котором содержится Элла. Она показала документы о приеме, а также свидетельство о рождении. Я помчалась туда сразу после суда, а нашла лишь руины. Оказалось, что совсем недавно был пожар. Документы и записи сгорели, детей успели спасти, но куда направили непонятно.

Я помчалась обратно домой, чтобы найти Ирину и потребовать объяснений. Если их не было, то помощи в поисках своей малышки. Но опоздала. Ирина красиво ушла из жизни, наглотавшись таблеток и оставив послание, что это она убила собственного мужа. Я тут же понесла это признание в прокуратуру. Дала новые показания, написала, что меня запугивали. Обещали разобраться. И только вот через год, разобрались.