И знаешь, что самое смешное, я снова готов тебе поверить. Ебануться. Размазня. Знаешь, что ты со мной сделала, душу мне вывернула. Наизнанку блядь. Я думал, все думал, что нельзя так притворяться, не ну могла ты так искусно играть в любовь. Ты же блядь девственницей была. А сейчас что получается? Ты та страшила, которую я поимел, а значит реально пришла мстить мне? Значит не было никакой Алисы, только долбанная картинка, иллюзия? Отвечай! Как ты оказалась девственницей после всего? После родов, о которых ты мне говоришь? Ну?!

– Меня зашили, чтобы ты…

– Влюбился и убил ради тебя?

– Да блядь! – отпускает меня резко, и я чуть не падаю. Он со всей дури бьет в машину. Потом садится в нее. – Хватит мне врать!!

– Ты хотела поговорить, я выслушал. Что – то еще?

– Отвези меня домой, – прошу тихо, понимая, что разговаривать с ним сейчас бесполезно. Он не поймет. Не простит. Не поможет. Может позже? Может все же после секса?

– Садись. Но молчи, если не хочешь, чтобы я нас не угробил.

Обхожу машину и падаю на переднее сидение. Пристегиваюсь, когда он стартует с места. Едет быстро, руль с силой сжимает. Отвожу взгляд от его разбитых в кровь пальцев. Синяки свежие, словно он дрался на днях.

– Адрес. Или мне тебя к себе везти?

«– Нет, нет конечно», – говорю адрес дома Инны.

– Трудно было в тюрьме? – не могу не спросить. Пожалеть его охота. Раны обработать.

– Не надейся, меня не смогли убить и даже ни разу не изнасиловали.

– Я этого не хотела.

– Значит хотела твоя мать.

– Она не моя мать… Моя мать…

– Не выноси мне мозг! Он и так у меня от твоей лжи взорвется скоро, – он набирает скорость, а светофоры словно по волшебству пылают зеленым огнем, давая ему возможность беспрепятственного проезда. Скорость дикая, но внутри все пылает от адреналина, что плещется внутри. Не сразу понимаю, что уже приехали. Как – то слишком быстро. Сердце все еще скачет по грудной клетке, а я сижу на месте, хотя пора бы уже выходить.

– Кончала то хоть по-настоящему? – вдруг спрашивает он, роняя руку мне на бедро. По телу тут же пускают ток, а я пальцы накрывают напряжённую ладонь Миши.

– Конечно. Все было по-настоящему.

– Пиздишь, как дышишь, – шипит он и дергает бедро на себя. Хватается за резинку брюк, на себя тянет.

– Рот лучше закрой, – сдёргивает штаны и меня на себя поднимает. Во дворе дома, кто угодно увидеть может. Но эта мысль сгорает в пламени, который охватывает тело, стоит его грубым губам мои захватить. Просто растоптать в порыве злой страсти. Его пальцы во мне, сильно растягивают, причиняя боль.

– Больно, – хочу слезть с него, но он прикусывает шею, дергая пальцами внутри активнее.