— Ты откуда, красавица? — насмешливо пропел рыжий. — Посиди с нами.

— Закройся, Охряный! — буркнул Череп и спросил: — Надолго к нам?

— Я хочу сходить в музей, — сказала Кошка. — Тот, где про эволюцию.

— В му-у-зей! Образованная какая, гагара. Где уж нам, дуракам! — насмешливо пропел рыжий.

Череп, как ей показалось, еле удержался от того, чтобы покрутить пальцем у виска.

— Вот как? — протянул он задумчиво. — Это правильно. Тогда и я тебя кое о чем попрошу. Там на верхнем этаже кусты всякие растут. У одного ствол такой толстый, шипастый. Называется «молочай». Там даже табличка есть возле него.

— Молочай, — повторила Кошка, чтобы лучше запомнить. Сидевший возле начальника головорез гулко захохотал, словно услышал что-то очень забавное, но под взглядом Черепа быстро умолк.

— Да не парься, я тебе на бумажке напишу, — сказал Череп. — Так вот, ты отломи кусок — сколько сможешь унести. А я тебе лавэ отсыплю за это.

— Сколько? — с любопытством спросила Кошка. Патроны ей были нужны.

— Ты глянь, деловая ты какая! Не дрейфь, не обижу. Смотря, сколько принесешь.

Кошка не знала, сколько надо брать за молочай, но в любом случае, хоть что-нибудь заработать не мешало. Череп говорил так, словно услуга была пустяковой. Словно местные сталкеры только и делали, что носили этот самый молочай на станцию мешками. И она согласилась.

— А зачем он нужен? — спросила она. Головорез опять хмыкнул. Открыл рот, словно собираясь что-то сказать.

— Спокойно, Расписной, — процедил Череп негромко, и тот тут же закрыл рот, так и не успев издать ни звука.

— Я тебе потом расскажу, зачем он нужен, — пообещал Череп Кошке. — Когда вернешься. И расскажу, и покажу, и попробовать дам. И с собой сможешь взять кусок.

— Ладно, — согласилась Кошка. — Объясни хоть, как добираться.

— Да очень просто. У тебя карта есть? Ага, круто. Значит, смотри. Выходишь из метро, рядом перекресток. Тебе налево и вот по этой улице все прямо — а там увидишь. Здание приметное — не перепутаешь. Высокое такое и с башенкой на крыше. Там много интересного можно увидеть… в музее. Особенно ночью.

И Череп как-то нехорошо улыбнулся.

Гермоворота открылись, выпуская Кошку в ночь. Прямо перед ней был перекресток. Она свернула, как ее учили, на улицу, уходящую влево.

Вокруг было тихо. По правую руку от нее простирались густые заросли; толстые голые черные деревья, похожие на скелеты, переплетались ветвями. По левую руку стояли невысокие обшарпанные домики в три-четыре этажа. Кое-где на них сохранились балконы. Кошке понравились эти небольшие домики, она даже подумала, что на такой улице было бы неплохо жить. И еще у нее возникло ощущение, что такой линялый вид они имели еще до Катастрофы.