Такие еще кое-где на поверхности попадались, только там они уже обветшали, настолько, что порой и не разберешь, что нарисовано или написано, а этот неплохо сохранился. Было на нем изображено непонятное существо. Впрочем, это явно был человек, но такой примечательной внешности, что Кошка долго пялилась на него, то и дело прыская в кулак. Одет он был в изодранную, белую когда-то рубаху с широкими рукавами, черную жилетку и такие же штаны, заправленные в остроносые сапожки. Вдобавок талию человека опоясывал широкий кусок светлой тряпки — словно от простыни часть отодрал. Но это было еще не так странно — мало ли оборванцев в метро? Гораздо примечательнее было то, что на голову этот тип повязал красную тряпку, из-под которой свисали многочисленные черные косички, украшенные крупными бусинами. Он задорно глядел, казалось, прямо на Кошку густо подведенными черным глазами, небрежно держа в руке странный, словно бы игрушечный пистолетик. И вообще, если б не маленькие усики и клок волос на подбородке, она бы решила, что это баба. Кошка тихо хихикала, представляя, что бы сделали с таким чучелом на Китай-городе, вздумай оно там появиться. И пистолетик бы не помог…

Тем временем к торговцам подошли пара местных с вопросом, есть ли брага. Те, развязав свои баулы, выложили товар. Заинтересовавшись, подошли еще несколько мужиков. Впрочем, торговля шла не так уж бойко — то ли кто-то уже побывал здесь до них, то ли у народа просто было маловато средств. Вскоре Босс, оглядывая лишь на треть опустевшие баулы, решил:

— Надо все-таки на Ленинский идти.

Его услыхал проходящий мимо хмурый кряжистый мужик.

— Не время сейчас на Ленинский идти, — буркнул он.

— А у вас, значит, нормально?

— Так мы все тут привыкшие уже. Мы все метро собой заслоняем, — мужик икнул. — Только брагой и спасаемся — самое верное средство. А вы только и знаете, что драть за нее втридорога, да и хреновая она у вас: отрыжка от нее, и голова потом раскалывается, — мужик снова икнул и враждебно посмотрел на торговца.

У Босса на лице читалась борьба между осторожностью и жадностью. Жадность, наконец, одержала верх.

— Ничего, дойдем до Ленинского, быстренько все распродадим — и тут же обратно, — решил он. — Все нормально будет. Погодите, я сейчас. Надо с Роджером кое-чего перетереть…

Босс ушел, а остальные стояли возле баулов, чувствуя себя не слишком уютно. К счастью, вернулся начальник челноков быстро.

— Как там Роджер? — спросил Шняга.

— Дрыхнет он. Со мной зам его говорил, Сенька Кривой. Ну, пошли, что ли?

И группа, подхватив баулы, направилась к туннелю в сторону Ленинского проспекта. Один из мужиков, игравших в карты, посмотрел им вслед.