— Оборотни не могут долго жить в одиночку, — строго произнес Николас.

— Знаю. Но я ведь неполноценная волчица. Мне легче жить среди людей, — с горечью произнесла Амелия.

В кабинете наступила давящая тишина. Амелия понимала, что от решения двух древних оборотней зависит дальнейшая ее жизнь. Понимала и то, что они вернут ее Алексу. Но и в этот раз спасла ее Амира, просьбам которой эти два волка не могут просто физически не могут отказать.

— У меня есть предложение, — довольно улыбнувшись произнесла ведьмочка. — Мне скоро рожать, а присмотреть за старшими некому, никто кроме вас, папочки, с детьми не справляется. Но вы же не можете все двадцать четыре часа быть дома, а дети ее слушаются, сама видела. Пусть поживет с нами, а мы к этому времени сможем научить ее читать и писать.

Амелия удивленно уставилась на подругу:

— Конечно. Дислексия не так страшна, как кажется, — рассмеялась ведьмочка, нежась в объятиях своего волка. — У многих есть эта проблема, но они с успехом ее преодолевают.

Молодая волчица покраснела и смущенно опустила голову.

— Я не хотела, чтобы папа узнал о моей болезни. Он и так считает меня никчемной дочерью, не способной занять его место.

— Это папа у тебя никчемный! Загнобить такую дочь и только из-за того, что ее волчица с характером! — заявила Амира, вставая с колен Николаса. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Да и старшие сорванцы уже заждались свою тетушку, — подмигнула она застывшей девушке и под руку вывела ее из кабинета двух Альф.

Алекс проснулся только ближе к обеду. Дикая жажда и сильная головная боль не давали возможность включить мозг и начать анализировать причину своего столь ужасного состояния. Молодому Альфе казалось, что в голове у него набатом бьет церковный колокол, заставляя морщиться от дискомфорта. Кроме всего прочего, сквозь полудрему его мучило неудовлетворенное желание.

Сейчас он хотел одну единственную женщину, едва уловимый аромат которой витал в воздухе. Амелия. От этой мысли его член затвердел, налился кровью, становясь словно каменным. Ему нужна она! Его пара!

Он резко распахнул глаза и сел. Пустая кровать, и он в ней совершенно один. Лишь ненужной тряпочкой лежал у изножья кровати разорванный пеньюар его жены.

Странно. Алекс совершенно не помнил, как оказался в своей комнате и как прошла эта ночь. Волк в груди нехотя рыкнул на человека, когда тот пытался до него достучаться, и ушел на глубину подсознания. Впервые он вел себя подобным образом. Словно осуждал его за что-то.

— Где?! — зарычал Алекс, вскакивая с кровати.

Не замечая тяжелой, барабанящей боли в висках, он вихрем пронесся по своей комнате, заглядывая в ванную комнату и гардеробную. Но пропажи нигде не было. Только чувство неправильности закралось в душу.