Пол птичьим пометом испачкан. Этих серунов тут только не хватало. Сосредоточился, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь, магию или взгляд. Слабый ток Силы лишь от заклятия на досках ворот, и все.

Посреди конюшни крепкая деревянная лестница, уходящая в квадратный люк в потолке – вход в башню. Вторая ступень обороны, случись чего. Лошадей в стойлах на первом этаже размещают, сами же в башне ночуют, подняв лестницу и захлопнув тяжелый люк с засовом. На вершине башни пост выставляют.

Если кто нападет и случится отбиваться. то сначала можно это делать через бойницы конюшни, затем, если не удержались, можно укрепиться в башне.

Сейчас то ее взорвать можно, хоть и не запросто – из таких каменюк она построена, а раньше только планомерную осаду начинать следовало. Добротное убежище.

Лари быстро вскарабкалась по ступенькам в башню, я следом. Огляделись. Все те же маленькие бойницы, крепкий пол, набранный из мощного деревянного бруса на дубовых балках толщиной в туловище человека. На них легкий след магии – тоже от гниения заклятия, да и сами балки магией кололи, кто еще от дубового ствола мог такую массу отделить?

Голуби свили свои гнезда уже под навесом над вершиной башни.

Гонять я их не стал – если кто сумеет забраться через верх из злобных тварей, то сначала птиц переполошит. Гуси спасли Рим, а голуби пусть нас спасают. Навес подлатали недавно, заново перекрыли свежей доской – от нее еще попахивало свежеспиленным деревом. Нормально. Следили за местом. А кто, интересно? Из замка, куда мы собираемся, или кто другой?

Никого. Совсем никого, даже снизу не подкопаешься в это место – на скале строено, на каменном монолите. Надежное место, ночь скоротаем.

Дрова припасены, надо будет завтра с утра, как солнце взойдет, нарубить немного в леске поблизости. Не годится общественный припас на себя тратить, ничего взамен не оставляя.

– Заводи коней! – крикнул я с башни вниз, после чего сказал Лари: – Я пока тут постою, огляжусь, что к чему.

– Хорошо – кивнула та и бесшумно соскользнула вниз по лестнице.

Панорама с этого места и вправду открывалась такая, что дух захватывало. Идущее к закату солнце окрасило контур синеватых гор, возвышавшихся на горизонте. Оловянный хребет, почти непреодолимый.

От него, превращаясь из туманно-синих в темно зеленые, рядами спускались пологие горы Лесного хребта. Те самые, через которые мы сегодня целый день ехали, и через которые ехать завтра, покуда ведет нас дорога. Дорога узкой полоской петляла среди них, исчезая за одним из поворотов.

В узкой долине с пологими склонами текла река. заросшая камышом по берегам, отчего ее поверхность в свете уходящего солнца казалось медной саблей, лежащей на темно-зеленом, почти черном бархате.