Их там не только держали заклинанием, но еще и подманивали отовсюду. Столько набралось, что они чуть не под потолок его собой забили.

Маша задумалась, причем глубоко. Все замолчали, лишь кони фыркали иногда, да мягко постукивали их копыта. Около полудня я заметил совершенно не скрывавшуюся ни от кого мантикору на склоне горы, что поднималась по другую сторону распадка. Хищник увидел нас и пристально следил, но никаких враждебных действий не предпринимал, лишь хвостом с палицей нервно помахивал. Слишком нас много, не добыча. А будь я один, или даже вдвоем, мантикора вполне могла пойти по следу, а то и вперед, засаду устроить.

Хитрая это тварь, и упорная. И умная. А раз умная, то соображает, что в таком количестве мы ей не по зубам.

Так, в тишине и относительном покое прошло время до полудня. В полдень объявил привал, к великой радости гномов, с трудом сползших с седел, с бранью и кряхтением. Однако расстелить свои клетчатые пледы они не забыли, и лишь после этого со стонами на них повались.

Долго не прохлаждались. Демоны его ведают, по какому графику обычно здесь передвигались те, кто проходил этой дорогой до нас.

Про хутор мы лишь знаем, что он в дневном переходе от усадьбы, а вот какой у них был дневной переход, мы ведать не ведаем. Перекусили наскоро, подтянули подпруги, и через полчаса снова были в седлах.

Когда дорога завернула за склон холма и потянулась в густой тени, я насторожился. Для иной нечисти и ночь не нужна, достаточно и тени. Тот же вампир только прямых солнечных лучей боится, а в тени так и нормально ему.

Я оторвался немного от нашей кавалькады, и поехал впереди дозором, прислушиваясь скорее к своим ощущениям, чем присматриваясь к окрестностям.

Взгляды ловил несколько раз, но не агрессивные, а скорее настороженные. Кто-то наблюдал за ними из леса. А кто? Тут одни боги ведают, даже кролик мог.

Дорога, извиваясь, спускалась вниз, деревья сменились зарослями «упырьей травы», высокой, в рост человека, с мясистыми стеблями с красноватыми пятнами, отчего ее так и назвали. Слева и справа сквозь нее просвечивали бока заросших мхом валунов, жужжали комары. В середине лощины серебрился и играл мелкий ручей, и дорога пересекала его вброд.

Насторожился я тогда, когда помимо легкого ветерка колдовства из-за спины, от Маши, почувствовал след магии впереди.

Слабый, размытый, но достаточный для того, чтобы задуматься. Какая магия может быть посреди безлюдный, поросших лесом холмов? Дружественная? Ох, сомнительно… А вот от этеркапа, к слову, примерно так и должно тянуть. Да и конь подо мной вдруг захрапел, уперся и попятился назад. Кони нечисть и хищника всегда чуют.

– Стой – скомандовал я, постучав пальцами по амулету.

Кавалькада остановилась, а я спешился, передав поводья своего коня подъехавшей Лари.