Благодаря позднему времени в отделении стояла тишина. Никто не выглядывал из палат, не носился по неровной плитке с гремящими тележками.

Добраться до приемного покоя удалось без препятствий и остановок. А дальше в ход пошли проверенные грязные методы. Трижды их останавливали с возмущенным требованием вернуться в палаты. Трижды Игорь открывал свой кошелек и хрустящей наличкой освобождал путь дальше.

Радуясь, что выбрала состоятельного мужчину, Ольга не сопротивлялась. Она даже позволила в машине пристегнуть себя ремнем безопасности и не отвлекала своего хмурого водителя от дороги до самого дома. Его дома.

Сорвалась лишь в лифте. Чистый, просторный, он так и располагал к безумствам. Игорь только хищно ухмыльнулся, когда Ольга потянула его на себя за ворот рубашки. Потом сам помог ее расстегнуть и до их седьмого этажа успел избавить Власову от нижнего белья.

В квартиру они ввалились почти одним целым. Прелюдия в кабинке лифта совсем лишила терпения. Ключи со звоном упали на пол. Сильные руки легли на женские бедра и подняли в воздух.

Ольга со стоном облегчения обхватила ногами бедра Игоря. За спиной была стена. Впереди он, горячий как печка, сексуальный в своём безумии и до одури красивый. А внутри уже ныло от желания поскорее почувствовать внутри бешеные толчки.

- Скучала по мне? - Варшавский быстро разобрался с ширинкой, спустил боксеры и медленно потерся членом о влажные складки.

Ольга не представляла, как ему удавалось держаться. Плечи под пальцами были каменными, глаза горели чумным блеском.

- Каждый день и каждую ночь, - острые ногти в отместку за пытку оставили длинные следы на спине.

- Знала, что верну тебя? - он протолкнул головку и остановился. Как садист. Как последний мазохист и маньяк-извращенец.

- Ни секунды не сомневалась, - кончики пальцев ласково погладили свежие царапины.

Первый толчок был осторожным и таким же медленным. Игорь будто забыл, как занимался с ней сексом раньше. Как трахал, перекинув через спинку дивана. Как ставил на колени посреди комнаты и вышибал дух своим напором. Как полировал ее задом подоконники, барную стойку, обувную тумбу…

Сейчас он брал ее иначе.

- Моя собственная беременная ведьма.

Гладил изнутри членом и не позволял качнуться навстречу.

- Охрененная… - глуша протесты поцелуями, неспешно, каждый раз проталкивался не до конца. Без уже привычной сладкой боли, без ярости.

Это был словно кто-то другой. Все с тем же горячим темпераментом, но заботливый и невероятно ласковый. Ольга даже и не знала, что он может быть таким. Ни в Аммане, когда лечил ее собой, ни здесь, когда собирал душу по кусочкам утром после признания, Варшавский не любил ее так нежно.

Никогда бы не подумала, но эта ласка оказалась в разы сильнее одержимой страсти.