- У меня ж с головой проблемы, - глаза щипало все сильнее, - я рассказывала.

Первая слеза все же скатилась. Следом за нею вторая, а Игорь все молчал, будто решил её доконать.

- Чёрт, - Ольга схватила подушку и спрятала лицо. - Проклятая слезливость. Не знаешь, может, какие таблетки от неё есть? Мне бы пару упаковок.

- Обязательно спрошу у доктора.

Не отнимая лица от подушки, Ольга услышала скрип отодвигаемой мебели, и тут же рядом с ней прогнулся матрас.

- Сюда иди! - мужские руки нагло забрали у нее подушку. - Давай! - не обращая внимания на сопротивление, прижали лицо к сильной груди. Буквально расплющили в объятиях. - Такая большая, акула пера…

- … а все равно слова ей подавай, - Игорь стянул с её волос резинку и, аккуратно перебирая пряди, стал гладить. - Я твоему Лобанову все же вышлю коньяк за тот заказ. Не натрави он тебя, жил бы я сейчас припеваючи. Проблем бы не знал. Каждое утро в тишине и покое. Каждый день по плану и без сюрпризов. Каждый вечер… как повезёт, но спокойно. Будто на пенсии. В тридцать семь как в семьдесят три. А с тобой… жопа! На завтрак извержение вулкана. На обед - наводнение, ну а вечером - цунами, торнадо, землетрясение - всегда по-разному.

- И как ты выживаешь? - слезы как начались, так же резко и прекратились.

- Сам себе поражаюсь. Первое время думал, глаза твои зелёные виноваты. Приворожила. Потом понял, что дело гораздо хуже, - он прижал её ладонь к левой стороне своей груди, - что ты сюда пробралась.

На этот раз у Ольги хватило мудрости смолчать.

- Всё ещё хочешь признание? - взгляды скрестились. - Имей в виду, я в этом деле не спец. В первый раз обошелся без романтической болтологии. Хватило кольца с брюликом.

- Но у нас ведь будет «пока смерть не разлучит, и так далее».

- Будет! - Игорь сказал это так, будто заявление в ЗАГС уже подано, платье сшито, регистратор со свидетелями подпирали стены в коридоре, и ничто на свете не могло помешать росписи. - А ещё я всегда буду любить тебя. Отчаянную, временами умную, бедовую - всякую. Как сейчас люблю. Как полюбил в Берлине, когда готов был оптом бить морды всем пялящимся в твою сторону.

- В Берлине? - губы начало печь от желания улыбаться и смеяться.

Игорь пожал плечами.

- Ты просила сопливое признание. Я старался как мог, - нагло улыбнулся. - Но про морды чистая правда.

- Варшавский, ты даже соврать красиво не можешь!

Изображать гордую и независимую больше не было сил. Накрыв его губы своими, Ольга перекинула ногу через колени, устроилась сверху и поцелуем рассказала все, что думает о его сказках.

Среди всех их поцелуев этот точно стал самым долгим и непривычно нежным. Никто не хотел первым отрывать губы. Никто ничего не доказывал и не пытался свести с ума другого.