Интересно, а куда это наш Салман пропал? Уехал вместе со всеми? Его вроде не было видно среди уехавших. Ахлакова – да, видели. Он грузился вместе со своими бойцами.

Дождь взял небольшую передышку и затих. И лишь тяжелые капли, набухающие на краях карнизов, срываются вниз и гулко бьют по жестяным подоконникам. Как метроном. За окном понемногу серело. Скоро проснется этот дикий муэдзин и начнет орать. Пора будить старика…

Муэдзин запел неожиданно. И призыв к утреннему намазу он начал резко, с очень высокой ноты. Словно обрушивался на совесть тех, кто в этот час еще спал:

Ашхаду алля иляха илляллах…»

К середине строки его голос понижался, набираясь сил перед концом фразы, и опять улетал вверх.

Будто не людей призывал к молитве, а обращался к небесам, в надежде быть услышанным у престола Аллаха».

«Ашхаду анна мухаммадар-расулюллах.

Прошло несколько минут – и старик проснулся. Почувствовал, что не один. Я вижу, как дрожат его ресницы, а ноздри раздуваются, как у зверя, почуявшего добычу. Морщинистое лицо, похожее на персиковую косточку, напряглось. Будто не лицо, а древняя, изъеденная червями, деревянная маска. Извини, старик, но роли изменились, и ты сам превратился в добычу.

Старик открыл глаза и увидел меня, мирно сидящего на стуле.

– Амир, ваш муэдзин все-таки – порядочная скотина, – сказал я. – Он так вопит, словно никогда не слышал о наставлениях Биляла ибн Рабаха…

Говорили мы недолго. Минут пять, не больше. Мне было противно смотреть, как этот старик хочет изобразить старого идиота, который не понимает, о ком идет речь. Он не глуп. Очень не глуп. Но тем не менее Анзор Ахлаков лежит сейчас на кровати, выпучив свои удивленные глаза. Словно не знает, кто я такой и зачем пришел.

Все он знает. Иначе бы не дожил до своих лет. Только он не ожидал, что я появлюсь в его спальне.

Как выяснилось, ребенка здесь нет. Он где-то на юге, у одного из негласных союзников. Прав был один персонаж из старого русского фильма: «Восток – дело тонкое!» Здесь все так запутано, что сам черт не разберет – враги… союзники… Значит, малыша здесь нет. Если все это не блеф. Может быть, что ребенок уже мертв. Да, я не исключаю такую возможность. Эти твари никогда не были надежными деловыми партнерами.

– Мы ждем еще три дня, – подвел итог я.

 – Потом, ты уж не обижайся, амир, но умирать будешь долго и мучительно. Ты и все твои близкие. И похоронят тебя, паскуду, завернутым в грязную свиную шкуру. Как знал, что может пригодиться. Специально приготовил. Уверен, что тебе понравится…

С этими словами я подхватил саквояж и открыл дверь. За ней стоял Нардин с автоматом наперевес.

– Да, – кивнул Поль.

– Уходим. – Я остановился на пороге и повернулся к старику.

Перед уходом мы объяснили ему, где будет произведен обмен ребенка на деньги.