И все равно топчусь на месте, как какая-то истеричка, которая еще на что-то надеется. Но чудес не бывает. Не со мной и не с ним. Он никогда не разведется, это я окончательно осознала в этом кабинете. А у меня даже язык больше не поднимется спрашивать его о жене. И тем более просить ее оставить.

Сердце рвется на части, я и представить не могла, что будет так больно. Жизнь окончательно разбилась на «до» и «после». Зря я думала, что это произошло, когда Виола мне рассказала. Сейчас намного мучительнее.

Даже не раздумывая, устремляюсь к нему и тут же оказываюсь в крепких объятиях.

Зачем? Зачем он так делает?!

Горячие губы врываются в мой рот, так жадно и требовательно, что голова совсем кругом идет. Сладко и так мучительно больно. От осознания, что это наш последний поцелуй, на глазах снова слезы. Дымов сам меня через мгновение резко отпускает. Долго смотрит в лицо, а потом пальцем аккуратно убирает слезы с моих щек.

— Не стоит плакать, Петра. Я все понял. Пусть все, что сегодня здесь произошло, здесь и останется.

Родные люди всегда чувствуют, когда тебе хреново. Даже если они от тебя за сотни, а иногда и тысячи километров.

На этой неделе мама звонила два раза, папа — трижды. Лукаш впервые приехал ко мне в Q-Invest в обеденный перерыв и потащил на бизнес-ланч в недавно открывшуюся и очень модную пиццерию рядом с нашим офисом.

Швецова клянется и божится, что никому ничего не говорила.

— Это же предки, они всегда все чувствуют. — Пожимает плечами подруга. — Белобрысый лук так вообще…

Наташка снова шатенка, вчера сходила обратно покрасилась в свой природный цвет. А сейчас стоит у нашего шкафа и явно мучается с выбором: то ли практичные кюлоты с водолазкой и кроссовками, то ли изящное приталенное платье, под которое у подруги есть прекрасные босоножки на тонком каблучке.

Вечная проблема любой нормальной женщины.

— Вообще-то, Наташ… — Тоже подхожу к шкафу, потому что и мне нужно собираться. — Когда я с Лехой рассталась, родители ни сном ни духом не знали.

— Тогда они разводились. Да и у тебя… по-другому все было. Не так, как сейчас. — И быстро меняет тему: — Все-таки туфли и платье. А ты что наденешь?

Голос у подруги бодрый и очень веселый, словно собирается на автограф-сессию с Кирой Найтли, а не на всего лишь открытие нового фитнес-центра недалеко от нашего дома.

А еще сегодня ровно пять дней, как Наташка не произносит фамилию Дымов. Я ей подыгрываю. Так старательно, что она уже не слишком часто бросает на меня внимательные взгляды, не звонит на работу как бы невзначай по три раза на дню. Но по-прежнему старается не оставлять меня одну, когда я не в офисе. Сегодня утром и вовсе предложила «проветриться». Вот и стою с улыбкой на лице и внимательно рассматриваю свои наряды на вешалках.