Он слышал, как трепещут их трусливые сердца.Слуги надеялись сохранить свою необременительную и сытую жизнь. И они до колик боялись ее потерять. Ведь они родились в этом дворце, и они и делать-то ничего больше не умели, лишь пресмыкаться и угождать.Надир читал в глазах слуг то выражение, что обычно бывает у голодной собаки, когда она надеется выпросить объедки, но еще не готова драться за них. Так смотрели на него и эти люди, способные на любое унижение и на любую подлость, чтобы удостоиться его мимолетного взгляда. Они дико боялись, что их выгонят из дворца и заставят работать в поле, под палящим солнцем.

Они боялись, что их ноги станут черны от грязи, а руки огрубеют от мотыг и серпов. Их страх был настолько явным, что Надир поморщился от отвращения и сделал короткий жест рукой. Слуги, привыкшие к безропотному повиновению, потекли из зала разноцветной рекой, непрерывно кланяясь и не смея повернуться спиной к своему повелителю.

— Ну вот, я и получил то, о чем даже мечтать не смел, — сказал вдруг Надир сам себе. — А ведь совсем недавно пределом моих желаний была собственная лодка, домик на крошечном островке и страхолюдная дочка ловца жемчуга Якуба.

А теперь я настоящий царь… Вот ведь как оно бывает!

Надир еще немного посидел на троне повелителей Синда и послал за тестем. Тот пересчитывал казну покойного царя. И, судя по тому, что его не было уже очень и очень долго, тех ценностей оказалось немало.

— Мы взяли хорошую добычу, дорогой зять, — Азиз ибн Райхан просто светился от счастья. — Тут золота и камней на двадцать миллионов драхм. И это я еще не считал шелк, железо и специи.

— А где царица Суханади? — вспомнил вдруг Надир. — Дай хоть взгляну на нее. Мне сказали, что она очень красива и умна.

— Не беспокойся об этой ведьме, мой дорогой зять, — успокоил его тесть. — Я уже обо всем позаботился. Мои парни сразу же её утопили. Я побоялся, что она заколдует тебя, и ты на ней женишься. А таких расходов наша казна просто не вынесет. Это ненасытное бабье нас окончательно разорит! Кстати, драгоценности покойной царицы я отложил для твоей любимой жены Алии. Да там и немного совсем. Пара сундуков всего.

Ты же не против?

— Против, — набычился Надир. — Я старшему брату должен столько, что никаких сундуков не хватит. Бабские цацки поедут в Братиславу! Иначе моя жена Алия погибнет, придавленная весом своих украшений. А такая утрата просто разобьет мое сердце! Ты же знаешь, почтенный Азиз, как я люблю твою дочь!

Маленькая, словно птенчик, светловолосая девчушка смотрела на Берислава с любопытством и плохо скрываемым опасением. Девчушке на вид было лет десять, и именно ей суждено стать его женой.