Ну не старый же беззубый привратник ее соблазнил? Нет, это совершенно невозможно!

Канта наверняка обо всем узнает. Надо будет ей позвонить. Но как? У миссис Айенгар я пользовалась хозяйским телефоном, предварительно испросив разрешения; провести линию сюда мне пока что не по карману. Иногда я звонила с почты (и платила втридорога), но почта сейчас закрыта.

Если Радха к утру не вернется, пошлю Малика с запиской к Канте. Я вздохнула. Неловко получилось. Девушки из хороших семей не убегают из дома. То же самое, наверное, говорили обо мне деревенские сплетницы тринадцать лет назад.

Я попыталась вообразить, что было бы, если бы я осталась с Хари, родила детей, наблюдала, как Радха растет вместе с ними. Не такая уж мрачная картина. И Радха не оступилась бы. Не очутилась бы в чужом городе, где на каждом углу подстерегает разврат.

Чуть свет явился Малик, и я отправила его к Канте, сама же принялась собирать судки, которые нам понадобятся сегодня. Не прошло и часа, как к дому подъехала машина. Я бросилась к окну. У ворот стоял большой серый седан. Из-за руля вышел Баджу, открыл заднюю дверь, вылез Малик, протянул руку Канте.

Я вылетела встречать. Завидев меня, мертвенно-бледная Канта воскликнула:

– Она у меня. Цела и невредима. Дрянь я, а не тетушка! Как же я не догадалась, как же я…

Услышав, что Радха жива, я обмякла. С Радхой ничего не случилось!

Канта говорила так громко, что соседка вышла во двор и притворилась, будто поливает чахлое лимонное деревцо.

– Идемте в дом, – отрезала я. – Напою вас чаем.

Канта покорно замолчала и позволила нам с Маликом проводить ее в дом. Баджу вернулся в машину.

Не успела я закрыть за нами дверь, и Канта расплакалась, обхватив руками живот.

– Если бы я только знала, как это подействует на нее! Я-то думала, знакомство с западной культурой лучше подготовит ее… к современной жизни, что ли, поможет ей повзрослеть. Я надеялась, что она учится на этих примерах! Я так гордилась своей прогрессивностью! Думала, тебе тоже будет приятно. Мне и в голову не могло прийти…

Дрожащими пальцами я зажгла керосиновую лампу.

– Что Радха вам рассказала?

– Все. – Канта судорожно вздохнула, словно ей не хватает воздуха. – Это ужасно.

В комнате было душно после церемонии очищения, но я не решалась открыть окна – боялась, что нас услышат соседи. Канта принесла с собой тягостный запах страха.

Я закрыла глаза. Воображение Радхи, полгода назад томившееся взаперти, вырвалось на волю и, поскольку родителей у нее не было, некому было обуздать ее романтические мечты, превратило сон в явь.

Канта старше Радхи, ей следовало быть благоразумнее, но отвечаю-то за сестру я. Воспитательница из меня никудышная.

Канта никак не могла успокоиться.

Я отвернулась от Канты, чтобы она не видела, как мне больно.