– Ты просто боишься, что клиентки узнают.

– Твои почтенные мемсагиб понятия не имеют, чем ты промышляешь за пределами их гостиных, – упрекнула меня Радха. – Как ты помогаешь избавляться от детей. – Сестра никогда прежде не позволяла себе так со мной разговаривать: ее слова были мне как нож острый.

Я повернулась к Радхе.

– Что бы они сказали, если узнали бы, что и от своих детей ты тоже избавилась? – И, заметив мое ошеломление, добавила: – Хари мне все рассказал. А после Джойс Харрис я и сама догадалась, почему у тебя нет детей.

У меня перехватило горло.

– При чем тут я! Речь о тебе! Ты же… тебе тринадцать лет! И ты можешь добиться большего, стать той…

– Ты думаешь о себе, а не обо мне. Я не ты.

Я схватилась за сердце.

– Нет, я как раз думаю о тебе. Останешься одна, с ребенком, без мужа, – прохрипела я.

Радха вздернула подбородок.

Она в истерике. Не слышит резонов. Я схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Завтра в это время ты и думать забудешь, что выпила отвар. Очистишься, избавишься от напасти. И мы начнем все сначала.

– Ты меня не слушаешь. Ты никогда меня не слушаешь. Я скажу ему, и мы поженимся. Вырастим ребенка.

Она округлила глаза. До чего же Радха похожа на Маа. Она совсем забыла о школе! Невероятно.

– Я туда не вернусь. Буду работать. Как ты.

– Он говорил, что я для тебя – дешевая рабочая сила, – дрожащим голосом ответила Радха. – Только благодаря мне у тебя теперь столько клиенток. Ты же сказала, что берешь новых, потому что я делаю хорошую пасту. Если так, почему ты не даешь мне самой принимать решения?

Она подошла ко мне вплотную. На ее разбитой губе блестела кровь.

– Ты мне не доверяешь – что тогда, на празднике, что теперь, – сказала она. – Сколько бы я ни работала, сколько бы ни делала. Ты никогда в меня не поверишь!

Больнее всего меня задели даже не ее слова, а тон: ни одна клиентка не позволяла себе так со мной разговаривать. А ведь я эту девчонку приютила, кормила, одевала! У меня оборвалось сердце.

Я ткнула ее пальцем в грудь.

– Ты еще до рассвета выпьешь все до последней капли.

– Не выпью. Я докажу, что ты ошибаешься!

И она порхнула мимо, как колибри, задев шифоновой юбкой волоски на моей руке. Я попыталась ухватить ее за подол, но ткань была такая тонкая, что я ее порвала. Радха прошлепала по двору, и шаги ее смолкли.

Этот день должен был порадовать нас, подарить надежду на будущее. Я же чувствовала пустоту – шире и глубже Ганга.

Родители уже не узнают, какой долгий я проделала путь, какой ценою достался мне этот дом: и зачем он тогда нужен? Вместо родителей мне послали Радху, я должна была заботиться о ней – и сломала ей жизнь.

Куда она пойдет ночью? Вряд ли к своему дружку. Кстати, кто он? Не молочник, не мистер Айенгар, не мистер Панди – кто?

В школе махарани преподают только женщины.