Ощущений столько, что ничего особенного не хочется. Только концентрироваться на чувстве накатывающего взрыва в груди.

И когда-нибудь у нас будет дохера всего «особенного». Но не сейчас. Сейчас просто острое чувство того, что люблю… Что взаимно… Что моя… Что самая-самая… И хочется растворяться в этом без остатка!

Обводя ее губы пальцем, проталкиваю его в рот, заигрывая с язычком. Сжимаясь, подрагивает. Ей нравится, когда я трахаю её рот. От этого факта, моё тело быстро выходит из-под контроля. Сжимая за бёдра, перехватываю инициативу. Закрывая глаза, превращаюсь в чистое ощущение наслаждения. Вколачиваясь в нее резко, быстро, рыча от того, как она туго сдавливает меня.

Между нами так сколько…"

"Падает мне на грудь. Пальцами поглаживая место нашего контакта, ощущаю, как двигаюсь внутрь. Она такая припухшая и мягкая, как бывает только если уже затрахать до полу бессознательного. А теперь сразу такая…

Улыбаясь, слушаю несдержанные стоны и вскрики мне в шею. Мурашки поднимаются по спине, сводя с ума от острого ощущения в затылке. Улет, просто!

Вдавливаюсь слегка выпачканными в смазке пальцами между ягодиц, толкая ее следом за собой. Оргазм у неё такой долгий и мучительно сладкий… Она срывается чуть раньше меня, и трепещет ещё после того, как я уже кончил. Как кошечка скользит по мне коготками и чувствительно кусает шею.

Я плаваю в чистом кайфе.

Облизываю губы, чтобы сказать ей о том, как сильно люблю. Но дыхание и голос ещё не слушаются.

Она опережает:

— Я люблю тебя…

И я ловлю ещё один оргазм. Сердцем. Сплетаясь телами, мы снова засыпаем.

Я — счастливый человек. Только один момент всё ещё портит мне кровь. Сегодня сорок дней со смерти отца. И сегодня будет последний аккорд…

Открываю глаза. Тихонечко выбираюсь из крепких объятий жены. Барс тут же прыгает на кровать.

— Да тише ты… — шикаю на него. — Туша огромная.

Мурлычит и лезет под одеяло, ластясь своей огромной головой по груди Златы. Она, не просыпаясь, зажимает его как подушку. Он терпеливо лежит. Больше никому не позволяет так с ним обращаться. Только ей. И я его понимаю… Спать прижавшись к такой груди — это… рррр!

Сжав на мгновение мягкую нежную ступню в ладонях, прячу ее под одеяло. В комнате прохладно…

Спускаюсь вниз. Бабушка смотрит в окно гостиной. Она в чёрном.

— Привет, Ба…

— Когда твой отец был маленьким, ему поставили какую-то прививку. И он чуть не умер у меня на руках. Врачи только разводили руками. Говорили — ждите… Или выживет, или нет. Я держала его маленькое тельце на руках… Я тогда поседела. Молодая была, но с седыми прядями. Выжил…

Встаю с бабушкой рядом — плечом к плечу.

— Твой дед… В это время был занят делами. Я была одна. И он потом не мог понять моих чувств. Так как увидел уже вполне здорового ребенка, когда вернулся.