— Кто бы её тебе отдал, Токи, — фыркнул Кьяртан.

— Так я и говорю, когда разбогатеем, — пожал плечами Токи. — Сейчас-то понятно…

— Пока ты в море, на ней уж кто-нибудь жениться успеет, — сказал Сверри. — Или она ждать обещала?

— Не знаю, — пожал плечами Токи.

— Ауд, это которая дочка Ормульфа Рыжего? — спросил Лейф.

— Она самая, — сказал Токи.

— Да уж, я бы с ней ферму-то распахал, — задумчиво произнёс Лейф.

Токи, кажется, не понял, что Лейф имел в виду, поэтому согласно закивал, как ни в чём не бывало. Остальные прятали ухмылки в бороды.

О мирной и спокойной жизни мечтали многие, и их в поход гнала жажда наживы, стремление разбогатеть, чтобы однажды осесть на земле и больше никогда не браться за оружие. Другие мечтали прославиться, чтобы об их доблести сложили песни, которые запомнятся в веках. Третьи, и их было меньше всего, ходили в вик просто из любви к приключениям, и я, пожалуй, мог считать себя именно из их числа.

Меня не интересовало богатство, земля и спокойное существование зажиточного фермера, хотя я понимал, почему некоторые могут к этому стремиться. Меня не заботили песни, которые обо мне сложат, и истории, которые обо мне расскажут, хотя я и старался вести себя так, чтобы не уронить чести и соответствовать здешнему моральному компасу. А вот узнать, что кроется за горизонтом, поглядеть на далёкие земли, оказаться там, где прежде не ступала нога моего современника, это будоражило кровь и заставляло меня двигаться дальше.

Утром мы двинулись дальше, навстречу рассвету. И чем дальше мы продвигались на восток, тем более знакомыми и привычными для меня выглядели здешние берега.

Корабль всё чаще вёл Кьяртан, пока я отлёживался на корме, удар в голову, похоже, не прошёл бесследно. Мне требовалось немного времени, чтобы восстановиться, как и остальным нашим раненым, и поэтому мы проходили мимо возможных целей. Поморянские деревушки оставались нетронутыми.

Впрочем, никто не жаловался. Один только Жадина, вечно алчущий добычи, пристально вглядывался в туманную дымку на юге, подсчитывая утерянную прибыль. Все остальные пока отдыхали от сражений и зализывали раны.

Вскоре мы добрались до литовского побережья и повернули к северу. Прошли вдоль Моонзунда, добрались до Финского залива. С грабежом латышей и прочих местных нищих аборигенов пришлось повременить. У них как у латыша — только хрен да душа. И в кармане ни гроша. Так что мы просто восстанавливались от ран, не встревая в конфликты.

Миновали будущую Нарву, острова, Котлин. Теперь я сам вёл «Морского сокола» с глупой улыбкой на лице. Здесь я бывал. Пусть в другом времени, но бывал, и любил эти места, хоть и не жил здесь подолгу. И хоть вместо чудесных парков Ораниенбаума и Петергофа здесь виднелся только заросший лесом берег, я всё равно радовался.