— … а потом я оторвал ему голову! Голыми руками! — собрав вокруг себя небольшую толпу слушателей, вещал один из новеньких, Торир Большая Нога.

— Брешешь, — сказал ему Олаф.

Многие из бейстадцев и без того были настроены негативно к новичкам, но некоторые — особенно.

— Клянусь тебе! — воскликнул Торир.

— Невозможно взять и оторвать кому-то голову, — сказал Асмунд. — Только если она будет висеть на лоскутке кожи.

— А я разве не сказал? — удивился Торир Большая Нога. — Ха! Точно! Я ударил его топором по шее, а потом голыми руками оторвал голову!

— Ирландцы все мелкие и тощие, даже меньше саксов, — сказал Хальвдан. — Может, и можно оторвать.

— Нельзя, — сказал Олаф.

— А я думаю, можно, — сказал Хальвдан.

— Скоро сможете это проверить, — сказал я, приближаясь к костру, у которого сидели норманны. — Здешние мужики тоже мелкие и тощие.

— Бранд! Решил с нами посидеть? Наскучило мечом махать? — осклабился Хальвдан.

Каждый вечер я проводил в усердных тренировках с мечом, топором, тесаком и копьём, пытаясь овладеть всем здешним оружием в совершенстве. Ну, или почти всем. Но сейчас, после пропущенного в голову, меня начинало мутить от любой физической активности, и уделять тренировкам больше пяти минут не получалось.

— Знавал я одного парня, — произнёс Торир. — Он вот тоже так каждый день занимался.

— Наверное, умелым воином стал? — хмыкнул Сверри, тоже грезивший победами на поле брани.

— Нет, пропотел на одной из тренировок, простудился и помер, — сказал Торир на полном серьёзе. — Даже ни с кем подраться всерьёз не успел, не то что врагов убивать.

— На что-то намекаешь? — спросил я.

— Нет, хёвдинг, — покачал головой Торир.

— Ха-ха-ха, с нашим Брандом шутки плохи, да, Олаф? — расхохотался его брат Лейф.

— Точно, — буркнул Олаф.

Костёр трещал, выбрасывая снопы искр, дым лез в глаза всюду, куда бы ты не уселся, комары так и норовили откушать свежей крови, именно твоей, а не чьей-то ещё. Но почему-то такие посиделки у костра нравились мне гораздо больше, чем пьянки в таверне или в длинном доме конунга. Душевнее как-то, что ли.

Все заняты своим делом, большинство отдыхает после долгого дня в море. Кто-то варит кашу в общем котле, кто-то стоит в карауле. Хромунд обходит раненых, некоторые уже спят, богатырским храпом демаскируя нашу стоянку. Мне нравилась такая жизнь, полукочевая, бродячая. Лучше, чем сидеть за стенами какого-нибудь городка в прокопчённой хижине и ждать, пока к стенам подойдёт чья-нибудь армия.

Да и я уже привык к подобной жизни, а смартфоны, интернет и центральное отопление теперь казались для меня чем-то далёким и сказочным, эфемерным. Смутным воспоминанием из далёкого прошлого.

— Вот разбогатеем, ферму себе построю, — мечтательно протянул Токи. — В жёны себе Ауд возьму, рыжую.