— Торбьерн, расскажи, — попросил я, пытаясь подтолкнуть кузена к выступлению перед публикой.

Всё-таки славу скальда надо зарабатывать, никаким другим способом её не добудешь.

— Сам расскажи, — буркнул кузен.

— Ты уверен? — хмыкнул я.

— Давай, Бранд, расскажи! — толкнул меня в плечо Лейф, да и все остальные тоже начали упрашивать.

Как армия саксов выстроилась от горизонта и до горизонта, а мы поджидали их на стене, как пролетел ворон, указывая нам на будущую победу, как полчища врагов маршировали под ливнем стрел. Каждое моё слово сопровождалось возгласами, мол, да, так оно и было, хотя я безбожно врал и преувеличивал, приукрашивая действительность каплей выдумки.

Рассказал, как наша армия устроила западню перед воротами, и мы защищали их от наседающих орд, как горы трупов заполнили улицы Йорвика, и новым саксам приходилось взбираться по телам своих же товарищей. Как дрогнула армия Эллы, и как мы бросились её преследовать, будучи в меньшинстве. Парни показывали шрамы и заживающие раны, наглядно демонстрируя правдивость моих слов. Слушатели же кивали, внимательно запоминая, чтобы пересказать всё друзьям и знакомым, снова приукрасив.

Потом я поведал, как захватили Эллу, как погиб Осберт, пересказывая чужие истории, ну и под конец рассказал про казнь во всех подробностях. Кровавый орёл встречается нечасто, и это заслуживало внимания, так что все, даже хозяин таверны и его слуги внимательно слушали, затаив дыхание и не перебивая.

— А почему вы тогда покинули Англию? Да ещё так быстро? — спросил вдруг один из датчан, когда я сделал паузу, чтобы глотнуть пивка и смочить пересохшее горло.

Мы все переглянулись между собой. Я заранее предупредил всех, чтобы никто не распространялся про Рагнарсонов и вспыхнувшую вражду. Хедебю хоть и не подчинялся им напрямую, но по всей датской земле у них имелось достаточно влияния. У конунгов длинные руки.

— Так уж получилось, — сказал я, решив, что шила в мешке всё равно не утаить. — Сыновья Лодброка оказались щедрыми на обещания и скупыми на награду.

Датчане понимающе закивали, борнхольмцы заулыбались. Далеко не все из местных готовы были идти за Рагнарсонами. Возможно, именно поэтому они сидели здесь, в Хедебю, а не тянули службу в Великой Армии.

— Я сказал, что мы сами возьмём, что нужно, — продолжил я. — Вот мы теперь и идём на восток, за тамошними самоцветами, золотом и мехами. Присоединяйтесь.

— Надо не на восток, надо в Миклагард, — сказал один из борнхольмцев. — Там даже самые нищие золото носят.

— Так туда через восток только и можно добраться, болван! — выкрикнул его сосед.

— Нет, не только через восток! Мой брат ходил в обход Франкии! — упрямо заявил борнхольмец.

— Через восток ближе!

— Нет, проще через Франкию!

— Тише вы! — рявкнул я.