Вот тетушка и опасается того, что хозяин этого местечка, слетев с катушек, может сорвать свою злость из-за случившегося с его сыном (уверен, Блумфельдты не думают, будто бы милая Кайа совсем не «при делах») и на нас…

— Все будет хорошо, тетя. — я накрыл ладошкой ее кисть и родственница, услышав мой спокойный голос, успокоилась и сама.

В этот момент авто остановился и, когда дверь открылась, охранник подал нам руку.

— Это просто уму непостижимо! — зло шипела тетка, мечущаяся по помещению, словно тигрица в клетке.

И ее понять несложно.

Тетка — представительница так называемого высшего общества империи и к подобному пренебрежительному обращению к своей персоне совершенно непривычная.

Мало того что встречал нас один из лакеев этого дворца (причем не главный из них!), а не лично хозяин или кто-нибудь из его Семьи, так еще и заставили дожидаться приглашения пройти к больному в какой-то каморке, даже не предложив чая или кофе…

— Уже целый час тут торчим! — взглянув на свои часы, вновь зашипела тетка, а затем, остановившись, скомандовала мне. — Все, Кайа! Хватит уже! Мы уходим! Не должно Филатовым терпеть такого пренебрежения…!

Она недоговорила, ибо я схватил ее за руку.

— Мила, присядь, пожалуйста. — велел я тетушке, хотя и не повышая голоса.

И когда та послушно села рядом, зашептал.

— Видишь виртуальную камеру? — я посмотрел на устройство, наблюдающее за происходящим в помещении.

И тетка, тезка Прислужницы любовницы Государя, кивнула, проследив за моим взглядом.

— Все это — демонстративное пренебрежение нами. Но, тетя, разве ты ожидала чего-то иного, учитывая то, зачем Генрих Карлович потребовал в любовницы своему сыну кого-то из нашей Семьи, а также позорище, произошедшее здесь на Рождественском вечере? — ровным и успокаивающим тоном, как взрослый с ребенком, поинтересовался я.

— Нет, конечно, иного я и не ожидала. Но все равно! — уткнувшись взглядом в пол, ответила та, а затем очень тихо добавила. — Провинциалы…

Тетке, женщине чрезвычайно мнительной и гордой, как и любой другой из нашей Семьи, нестерпима мысль о том, что все происходящее — лишь для того, чтобы посильнее уязвить и унизить Филатовых. И она предпочла об этом не думать.

А я возьми и напомни, отчего настроение ее якорем пошло на дно.

— Мы пришли проведать моего…приболевшего, так сказать, будущего любовника. — продолжил я далее. — Это мой долг, а твой — сопроводить меня. И это значит, что мы станем смиренно ожидать тут до тех пор, пока наши будущие родственники, уважаемые, безусловно, не соизволят наконец пригласить нас пройти к Александру.

Тетка только недовольно буркнула нечто вроде: «уху», но метаться по помещению более не стала, предпочтя ожидать в сидячем положении.