— Это то, что я называю хорошей тренировкой, — сказал я.

— Я просто рада, что никто не пришел.

— Даже если бы мои братья пришли сюда, они бы знали, что это не звук сражения.

Джемма застонала, прижимаясь лицом к моему горлу. Я погладил ее по спине.

— Завтра я буду вся в синяках.

— Это желаемый результат боевой подготовки.

Вернувшись домой, мы устроились на диване, чтобы провести еще один вечер в кинотеатре. На этот раз квалификационная гонка Адамо стала самой крупной гонкой года. Мой брат, как всегда, вел машину как сумасшедший.

Я мог сказать, что Джемма о чем-то задумалась.

— Почему у тебя проблема с проявлением настоящих эмоций? Как и то, что ты чувствуешь ко мне.

Блядь. Я не отрывал глаз от экрана. Эмоции были обузой. Мое прошлое доказывало это снова и снова.

— Я показываю тебе, что чувствую к тебе. Сегодня уже дважды.

Джемма потянулась к пульту дистанционного управления и убавила громкость.

— Я не это имела в виду.

— Ну же, Джем, не порть этот вечер эмоциональной ерундой. Я женился на тебе, чего еще ты хочешь?

Я взял у нее пульт и снова прибавил громкость.

Джем повернулась к экрану с каменным выражением лица.

— Ты говоришь так, будто сделал мне огромный подарок, женившись на мне. Словно я должна быть благодарна тебе за то, что ты соизволил покончить со своими мужскими похождениями ради меня. Ты никогда не прикладывал к этому никаких усилий, — она подняла палец с обручальным кольцом. — Если это твой способ показать, как сильно ты заботишься обо мне, то ты идиот.

Она вскочила на ноги и зашагала прочь. Застонав, я откинулся на подушки. Вот почему я никогда не утруждал себя отношениями. Глядя, как Джемма исчезает наверху, я не мог оставаться на диване. Когда другие девушки убегали ранеными, мне было наплевать, но с Джем все было по-другому, и не только потому, что мы были женаты.

Я встал и последовал за ней наверх, где обнаружил ее на своей стороне кровати. Дрожание ее плеч было хорошим показателем того, что она делала. Чувствуя себя самым большим мудаком, я вошел внутрь и скользнул на кровать позади нее. Джемма могла быть крутым бойцом, но ее сердцевина была очень мягкой. Обняв ее сзади, я поцеловал ее в шею.

— Не плачь, Джем. Я ненавижу видеть твои слезы. Они словно бьют меня прямо в сердце.

Она ничего не сказала, только упрямо смотрела вперед.

— Наш отец не проявлял никаких эмоций. Вероятно, у него их не было, как и у Нино. Только мой брат не садист… ну, для тех, кто ему дорог, — я сделал паузу. Путешествие по полосе воспоминаний было тем, чего я избегал любой ценой. — Римо и Нино никогда не были детьми, которые любили прикосновения, но я ужасно обожал обниматься и был слишком чувствителен для того окружения, в котором родился.