– Хорошо, – соглашается она. – Подождите меня здесь, сейчас вынесу вам маску и халат.

И вот через десять минут я уже стою у прозрачного бокса, растерянно рассматривая крошечное существо внутри.

– Я оставлю вас, – тактично сообщает врач. – Вы ничего не трогайте, пока можно только посмотреть.

О чём она, трогать… Нет, я бы точно не решился. Это что-то слишком хрупкое, нежное…

Подхожу ближе. Боже. Он же чуть больше моей ладони. Такой маленький, красный, сморщенный человечек…

Сердце колотится в горле, внутри меня смятение. Вдруг малыш взмахивает маленькими ручками, поворачивает голову, открывает мутные глазёнки.

Он смотрит прямо на меня…

И что-то происходит внутри. Очередной мощный взрыв, захлёстывает нежностью, желанием защитить, прижать покрепче… любить…

Похоже на то, как я в Машку втрескался. Сразу и навсегда…

Рассматриваю малыша новым взглядом. Страшненький, но… Уверен, это только пока. Волосы, как я и предполагал, тёмненькие, а глаза светлые. Мамины будут глаза.

Лишь бы она теперь выжила. Ты ведь обязана выжить, малышка. Ты ведь так хотела сына. Вот он, лежит, смотрит на меня. И ты обязательно должна его увидеть. И не просто увидеть, а воспитать, окружить его своей чистой, искренней любовью, теплом, лаской.

В глазах становится влажно, вдыхаю отчаянно, пытаясь взять себя в руки.

– Папочка, пора, – заходит врач.

– Да, да, – голос не слушается от накативших эмоций. – Ещё минутку и я пойду…

У меня там много дел… Пусть только мне скажут, что Маша выживет… И тогда я со всем справлюсь.

– Пока, мой маленький, – шепчу онемевшими губами. – Ты не бойся ничего. Папа обязательно вернётся. И мамочка твоя скоро поправится и тоже придёт.

Врача, который оперировал Машу, удаётся найти далеко не сразу, но на помощь приходит уже прикормленная мною медсестра, вытаскивает доктора из какого-то неприметного кабинета. Мужик немолодой, явно уставший.

– Вы муж Марии Филатовой? – хмурится.

– Да. Как она? – жду ответа с колотящимся сердцем.

– Скажу честно, не слишком хорошо, – потирает глаза врач. – У неё была остановка сердца во время операции. Еле завели.

Боже! Лицо моё немеет от этой новости.

– И? – воздух застывает в лёгких, сжимаю вспотевшие от волнения ладони.

– Она пока не пришла в себя, насколько мне известно. И шансы на то, что ваша жена вернётся к жизни туманные, скажу прямо. Во время остановки мозг не получает кислород, это может иметь различные тяжёлые последствия.

Дальше он объясняет всё сложными медицинскими терминами, непонятными диагнозами. Из всего этого я понимаю только то, что жизнь Маши сейчас поддерживают аппараты, а сможет ли она очнуться, никто не берётся прогнозировать.

Внутри меня всё дребезжит от его слов.

– Но нужно надеяться, – добавляет врач. – Ребёночка мы спасли, с ним всё хорошо.