А на море, необъятном на тысячи миль, сходились боевые корабли, на каждом из которых были сотни человеческих душ, и все в данный момент озадачены реализацией только одного решения — кому нынче предстоит отправиться на прокорм рыбам…

Немцы и англичане дрались с ужасающей яростью — противники были достойны друг друга, и впервые в истории непобедимого Королевского Флота он приобрел противника, ни в чем ему не только не уступающего, но и превосходящего по многим параметрам, особенно в защищенности. И если первый удар британцев был действительно ужасающим, то немцы его приняли хладнокровно, и стойко выдержали обстрел.

А теперь сами принялись за дело — и попадания 280 мм снарядов, к которым англичане относились пренебрежительно поначалу, стали давать результат, ведь корабли кайзерлихмарине умели сосредотачивать огонь по одной цели. К тому же действовали не только умело, но и храбро, именно с той нордической стойкостью, с которой всегда бились с врагом на суше, и почти всегда побеждали. И даже когда терпели поражение, то делали из него должные выводы, и опыт тут имелся изрядный — после кошмарного поражения под Йеной последовал триумф фельдмаршала Блюхера под Ватерлоо, когда под ударом пруссаков французы побежали, а союзная армия лорда Веллингтона была спасена. А позже, всего сорок четыре года тому назад, Франции потерпела разгром, и позорную капитуляцию своих войск под Седаном. И как тогда неожиданно появилась прусская армия, то сейчас произошло явление германского флота, не менее опасного противника — и это стало ясно всем, особенно англичанам…

— Броненосцам нечего делать в сражении дредноутов, их просто бьют без всякой пользы, — Сушон говорил без всяких эмоций, совершенно спокойно, просто констатируя факт.

Переданные туркам корабли не жалко — адмирал их воспринимал как необходимую жертву, которую нужно было принести. И она свою роль сыграла — многочисленные британские транспорты с войсками стали уходить обратно, в Александрию. Но многие, попав под обстрел германских и австрийских крейсеров, просто выбрасывались на берег, спасая сотни жизней храбрых солдат.

И ничего другого не оставалось — французские «дантоны» потерпели поражение в схватке с австрийскими линкорами.

Ведь как ни странно, однако флот «двуединой монархии» еще не испытывал горечи поражений. И только «вкушал» плоды побед над своим «извечным» противником — итальянцами, которым постоянно доставалось от «цезарцев», что на суше, но еще больше на море. Недаром по европейским странам среди военных ходила злая шутка — что итальянская армия и флот существуют лишь только для того, чтобы было кого бить «вечно битым» австрийцам.