Через час ужин был приготовлен.

Демиан смахнул со стола ненужный хлам, помог мне расставить тарелки на столешнице и терпеливо, поражая выдержанностью и тактом, занял стул напротив. Я не знала о чем говорить, ведь до этого сказала всё, что хотела, и старалась не отрывать глаз от тарелки.

— Переночуешь сегодня в постоялом дворе, — его решительный баритон полностью заполнил собой вечернюю кухню. — Здесь слишком опасно, нет стен и дверей. Да и внутреннее убранство оставляет желать лучшего.

Спорить с командующим имперской армией, который ради жены отринул блестящее настоящее и безвылазно прозябает в людском захолустье, было бессмысленно и даже опасно. Я неохотно согласилась, и вскоре вместе с Демианом вернулась в знакомый номер, из какого бежала рано утром.

Император вместе со свитой отбыл назад в Элинор, во Дворе остались только лекарь рода, заглянувший ко мне, дабы справиться о самочувствии и велевший выпить целебный отвар, и несколько драконов-охранников. Муж погладил мою щеку костяшками пальцев и, глядя с теплым блеском в глазах, оставил одну.

До глубокой ночи я бесцельно бродила по роскошному номеру и усиленно размышляла. Потом замерла у окна и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Над Туринной простерлась седая ночь: с улиц доносились отдаленные звуки и скрип колес. В голове роились сотни мыслей, но среди всех меня мучала единственная и неразрешимая.

Я твердо решила порвать с генералом Нейманом отношения, вот только как получить развод, не расплачиваясь с мужем наследником?

Родить малыша, чтобы потом, словно бесчувственная кукла, отдать отцу-дракону и никогда больше его не увидеть? Не прижать к материнской груди? Добровольно лишить себя возможности обнять и шепнуть, как сильно люблю свою крошку? Не наблюдать, как малыш встанет на ножки, сделает свои первые шаги, начнет говорить и смеяться…

Спрятала лицо в ладонях и огромными усилиями сдержала слезы. Бездействие угнетало, а беспомощность ввергала в пучину отчаяния. Условие Императора убивало по живому, я уже знала, что никогда на такое не пойду. Но и жить вместе с Демианом после его Измены было выше моих сил.

Ночь провела в тяжких раздумьях, ворочаясь в постели и рассматривая пепельно-черный потолок. Но это не помогло.

… Из мыслей выдернул настойчивый окрик Кристофа:

По обыкновению, покинув постоялый двор после завтрака, около десяти часов утра — я отправилась домой, но перед этим решила свернуть к главной площади и проверить целостность книжной лавки. Кристоф нагнал меня на оживленном перекрестке. Резко сцапал за локоть и внимательно всмотрелся в лицо. Он был суров, задумчив и, кажется, сильно раздражен.