Он же враг, и ничем не лучше моего бессердечного муженька. Хватит заглядываться на его обнаженный рельефный торс, ловить скупую улыбку и тонуть в бездонной синеве внимательных глаз.

Решительно взбежала по ступеням и через десять минут, сменив выходной наряд на домашнее платье и скрутив волосы в пучок, уже готовила на кухне ужин. С улицы вплоть до сумерек доносились остервенелые удары молотка. Дракон был раздражен и жутко меня ревновал… к потенциальному жениху.

Стараясь отрешиться от чуждых эмоций, достала из духовки мясной пирог, переложила на тарелку и поставила на очаг чайник с водой. Минул час, затем второй, ужин давно остыл, я сидела на стуле, барабанила пальцами по столешнице и ждала гостя к накрытому столу, но дракон не торопился.

Устав от мучительного ожидания, съела несколько ложек салата, выпила чай на травах, накрыла еду полотенцем и сбежала в гостиную, где устроилась у камина с раскрытой книгой. То, как тихонько приоткрылась входная дверь минут через десять, я, естественно, опять не расслышала.

В себя вернули чуть слышные мужские шаги. Нэд почти бесшумно вошел из холла и застыл точно за креслом. Его глубокий грудной баритон прошелся вдоль позвоночника разрядом тока.

— Извини. Не следовало давить на тебя сегодня в лавке.

Дернув плечом, отложила книгу на столик.

— Не ты первый, не ты последний.

Выдержав паузу, дракон с горькой усмешкой прорычал:

— Ты удивительная, Ио. И как я сразу это не понял.

— Ты не должна ломать себе жизнь только из желания причинить боль бывшему мужу.

— С чего ты взял, что новым замужеством я сломаю себе жизнь? — Хмыкнула, нервничая всё сильнее. Его дыхание раздувало волосы, а острый взгляд сверху вниз жег макушку.

— Не любишь. И я, и дракон это чувствуем, — едва слышно возразил, обошел кресло по дуге и очутился в поле зрения.

Я запрокинула голову вверх. Сейчас незнакомец особенно походил на свирепого хищника: растрепанный, в заляпанной стружкой рубахе, окутанный ароматом дерева и садовых трав.

— А что еще чувствуете ты и дракон? — Спросила тихонько.

Нэд — с минуту не двигался, стиснув кулаки до белых костяшек, а потом присел прямо у моих ног, неотрывно глядя в глаза. Эта покорная поза, столь неприсущая могущественным и непобедимым элинорцам, настолько ошеломила, что я не сразу расслышала хриплый ответ.

— Ты сомневаешься в себе. И боишься.

Он пытливо вглядывался в мое лицо, ласкал каждую черточку: брови, нос, особенно пухлые карминовые губы.

— Чего боюсь? — Прошептала осипшим голосом. Уж слишком непривычно было видеть дракона… у собственных ног.

— Снова довериться. Тому, кто предал, — вкрадчиво произнес.

— Я не одинока в своих страхах.

— Сейчас ты более одинока, чем когда-либо.