Спускаясь на кухню, оставляю ключ там, чтобы не показалось, будто уже присвоил его.

Сварив кофе, приношу в гостиную еще одну кружку, на случай если проснется Себ. В гостиной слышу кряхтение – вижу, как Себ, скрючившись на диване, пялится в потолок. Когда я вхожу, он вздрагивает, но больше никак не реагирует. Одет он как на работу, однако на щеках поросль.

– Ты проснулся, – говорю я, наливая ему дымящуюся кружку.

Он поднимается и берет кофе.

– Ну да, не спалось.

Сажусь на стул из гарнитура, ставлю кофейник в ноги.

– Себ, послушай, – начинаю я, – я должен кое о чем спросить.

Мое сердце колотится, но, кажется, голосу дрожь не передается.

Он усаживается, чтобы лучше меня видеть.

– Ариэль ведь не брал денег, да? – спрашиваю я у него.

Он улыбается краешком рта, но потом до него доходит, что я серьезен.

– Без понятия, Ксан. Это же была твоя версия, разве нет?

– Была, вначале. Пока…

– Пока я не поговорил с тобой.

– Не вижу связи. – В его голосе проскальзывает раздражение.

– Он не вламывался в твой дом и не крал денег.

– Ну ладно… И какая же версия у тебя теперь?

Вижу, как он с трудом сглатывает, глядя на меня как будто даже слишком пристально. Он словно бурлит от возбуждения, но всеми силами пытается себя успокоить.

– Нет ни одного признака взлома, – уверенно продолжаю я.

– А как же окно? – Он опускает глаза вниз и тут же быстро поднимает. – Ты же помнишь, как оно дребезжало, все насквозь прогнило.

Мне неловко за него, за нас обоих, за то, что мне приходится задавать ему эти вопросы.

– Но ведь он об этом не знал, – говорю я, внимательно следя за ним.

Он будто закипает, жар поднимается до самой шеи.

– Он мог сделать это во время поминок. Я же говорил тебе, он не раз поднимался наверх.

Себ ерзает на стуле.

– И что с того? Он пробрался к тебе на чердак и унес сумки, набитые наличкой?

– А как он узнал, что деньги на чердаке?

– Не знаю, может, Нина сказала Грейс, а та сказала ему.

Себ краснеет все гуще.

– Но Нина уверена, что на поминках его не было. Она выглядела раздраженной тем, что его не было, равно как и на похоронах.

Наклонив голову набок, он ждет, что я скажу следом.

– Ты же придумал ту серьгу, не правда ли? Никакой серьги у сундука я наверху не видел.

– Что? Я пытался заставить ее сознаться, – возмущается он. – Мы знаем, это она взяла. Ты сам сказал.

– Себ, ты ведь не работаешь, да?

– Каждый раз, когда я стучусь в дверь, ты дома и открываешь. В любое время суток. Ты был здесь, даже когда приходила полиция. Чтобы меня арестовать. Как получается, что ты постоянно дома? Даже сейчас. Почему ты не собираешься на работу?

Тут он встает, и я тоже, но у меня преимущество в два дюйма и в массе костей.

– Где ты взял отгул? – спрашиваю я.

– Где ты работаешь? – Я продолжаю давить.

– Ты знаешь где, в «Дойчебанке».