— Каждый день упрекаю себя, что следовало сразу тебя из приюта забрать. Хотел как лучше — денег побольше заработать, чтобы ты ни в чем не нуждался. Но опоздал. Чеховской опередил. И кем ты стал? Вы с Ромкой совсем рассудок потеряли, стоило вашей сестрице за богатого бандюгана замуж выскочить. Остановись, Камиль. Погубишь себя. И девочку эту за собой утянешь.

— Ты возьмешь деньги? — Я изгибаю бровь, теряя терпение.

Он мотает головой и, разочарованно вздохнув, хлопает меня по плечу.

— Пусть у тебя все будет хорошо, сынок.

Короткими шажками дядя уходит из зала, а я все же бросаю купюры на стол.

В прошлом году один непорядочный конкурент сжег его ресторан. Дяде пришлось отстраиваться с нуля, до сих пор по уши в долгах, но наотрез отказывается от моей помощи. Все, что могу, это отправлять сюда своих людей сытно пообедать и оставить хорошие чаевые.

— Ты еще здесь? — спрашиваю у медсестрички, садясь в машину.

— А ты проверял меня?

— Я бы не удивился, если бы ты уехала.

— То есть ты признаешь, что невыносим? — улыбается она.

— Кто бы говорил, — усмехаюсь, выводя машину на дорогу.

Она включает радио, выбирает дурацкую песенку-вой о любви, но у меня рука не поднимается переключить.

Девочка наконец приободрилась, успокоилась. Не хочу доводить ее. Хотя не спорю, меня заводит, когда она злится.

Вернувшись домой, я не сразу соображаю, что произошло. Медсестричка бросается к кровати, пища от восторга и размахивая ладонями.

— Камиль, ты только посмотри, какая прелесть! Какие они милашки! Сколько их? Трое! Божечки, они лапуськи!

Просто охренительно! Моя Маркиза додумалась окотиться прямо в моей постели. Принесла мне тут тройняшек на новом одеяле.

— М-да… — мычу я, сунув пальцы в карманы джинсов.

— Правда же, они хорошенькие? — Медсестричка светится бесконечным счастьем, словно это ее дети. Аккуратно садится на угол кровати и, привычным жестом убрав волосы за уши, разглядывает сосущих мамку малявок. — Какая же умничка, Маркиза. Устала, девочка. Это ее первый окот? — спрашивает она уже у меня.

— Это же твоя кошка!

— Да я ее возле подъезда нашел в прошлом месяце. Орала дурниной под дождем.

Брови медсестрички ползут вверх, и она едва слышно произносит:

— Ты приютил бездомную кошку?

— Мне было скучно.

И вообще я взял ее на время, пока хозяин не найдется.

— То есть ты написал объявление, но никто не откликнулся?

Вот зачем она спрашивает? Ничего я не писал! Маркиза как к моей груди прижалась, дрожа от холода и бессилия, так я и не смог отпустить ее.

— Да! — отрезаю жестко. Не хватает только, чтобы медсестричка сочла меня размазней. — Защитники фасадных красот сорвали все объявления. Давай-ка убери ее отсюда.

— Нельзя! — противится та, готовая грудью встать на защиту Маркизы и ее новорожденного потомства.